Спортивный координатор не нашелся что ответить.

Толпа начала расходиться. Ряды зрителей медленно потянулись к проходам по обе стороны от трибун. И, скорее всего, именно их уход послужил сигналом к окончательному завершению турнира.

— Мы хотим играть! — проревел Блоджетт с середины площадки.

Лоуэллу представилась отличная возможность, и он не мог ею не воспользоваться.

— Сами с собой поиграйте! — крикнул он. — У вас неплохо получается!

Со стороны расходящихся зрителей послышался смех. Такая реакция унизила спортивного координатора и привела в бешенство Блоджетта.

— И поиграем! — завопил он. — Поиграем!

Турман отвернулся со спокойным и пренебрежительным видом. На лицах товарищей по команде он заметил одобрительные ухмылки.

— Корольки дисквалифицированы! — объявил Рокни. — Кукушки становятся чемпионами турнира!

Но его никто не слушал. Никому не осталось до него дела, и его голос был едва слышен среди разговоров редеющей толпы.

Лоуэлл встретил Рейчел под кольцом своей команды.

— Снимай эту дурацкую форму, — сказала она, — и пойдем уже отсюда.

Когда они вернулись в номер, детей еще не было. И хотя мальчики могли войти в любую минуту, миссис Турман хотелось секса. Она проявила прежнюю настойчивость, и Лоуэллу это показалось неприятным и более чем отталкивающим.

— Моя киска испачкалась, — сказала Рейчел и задрала юбку.

На ней не было белья. Она раздвинула ноги и приказала:

— Вылижи ее. Вылижи начисто.

Ее муж покорно забрался лицом между ее бедер и принялся вращать языком, как ей всегда нравилось. Женщина крепко держала его голову и больно давила лицом в промежность до тех пор, пока не удовлетворилась. А затем отсосала ему с яростью, какой Лоуэлл прежде за ней не замечал. И хотя на чисто физическом уровне это его возбуждало, в глубине души он испытывал омерзение. Хрюкая, как животное, Рейчел взялась за дело еще жестче, быстрее и неистовее. Потом он кончил, и она с жадностью все проглотила, удерживая его губами, пока он не иссяк. Она слизала последние капли и выпустила его, после чего облизнулась, как кошка, и улыбнулась. На лице ее читалось полное удовлетворение.

Кто это? Это явно была не та Рейчел, которую он знал.

Затем Лоуэлл натянул штаны, а его супруга прошла к гардеробу и надела трусики. После этого она резко преобразилась в ту Рейчел, которую он знал. Она, похоже, смутилась тем, что сейчас произошло, хотя никто из них не стал об этом упоминать. Лоуэлл вспомнил о собственном реакционном поведении в начале игры. Какая-то сила, что крылась в этом курорте, манипулировала ими, и мысль об этом вселяла страх. Они словно шагали по минному полю и не знали, после какого шага им оторвет ногу или вовсе разнесет их на куски.

Турману так и не перезвонили из ассоциации автолюбителей, и он позвонил сам, чтобы пожаловаться. К этому времени они должны были уже уехать и быть на полпути к Тусону. Менеджер отыскал в списках его имя и номер телефона и объяснил, что в Тусоне произошло несколько аварий, поэтому в службе эвакуации, которая собиралась заняться его машиной, не осталось свободных буксиров. Раз его случай был не столь значительным, а Реата располагалась слишком далеко, то и грузовик приедет за ними только к утру.

Им предстояло провести еще одну ночь в этом плену.

Вскоре после этого вернулись дети. Они не говорили, где были все это время, и Лоуэлл с Рейчел не стали их расспрашивать. Судя по их поведению, мальчики видели нечто такое, о чем им не хотелось рассказывать. Нечто такое, что произвело на них неизгладимое впечатление.

Остаток вечера Турманы провели все вместе, играя в карты во внутреннем дворике. Им следовало поговорить, размышлял Лоуэлл, открыться друг другу. Но он не знал, как завязать разговор. Кроме того, его желание пооткровенничать было скорее поверхностным побуждением, чем какой-то необходимостью.

Поужинали они довольно рано, снова заказав еду в номер, и после наступления темноты никуда не выходили. Мальчики сидели у себя в комнате, Лоуэлл и Рейчел — у себя, и все порознь смотрели телевизоры. Казалось, они спрятались в бункере, отгородились от всего, что происходило за дверью — в надежде, что это не коснется их, пока солнце вновь не взойдет на горизонте.

Лоуэлл в некоторой степени и не сомневался, что именно этим они занимались.

К десяти часам миссис Турман уснула, и ее муж из любопытства взял пульт и, убавив звук до минимума, включил информационный канал Реаты. Он понятия не имел, чего ждать, но реклама, которая шла по телевизору, была не в пример более правдивой и реалистичной по сравнению с той, что предлагали на сайте и в брошюрах. На экране появился снимок с сегодняшнего матча по баскетболу: один из Койотов радостно врезался головой в Королька. Снимок сменился сценой из гриль-бара: женщина в футболке с логотипом Реаты и трусиках пела в микрофон. Лоуэлл немного прибавил звук и услышал: «В Реате можно играть целыми днями и всю ночь напролет развлекаться в роскошных заведениях посреди естественной красоты пустыни Сонора». Картинка переменилась: теперь в песке неподвижно лежал мертвый ребенок, и стервятник выклевывал ему глаза.

Турман выключил телевизор. Нужно уезжать. Нужно убираться отсюда.

Завтра, пообещал он себе.

Что бы ни случилось, завтра они уберутся из Реаты и даже не оглянутся.

Лоуэлл проснулся довольно рано. Он осторожно поднялся с кровати, чтобы не разбудить Рейчел, взял мобильник и отправился с ним в ванную — позвонить насчет буксира. Раздался сигнал, и последовало сообщение, что телефон вне зоны действия сети. Турман не мог понять, как такое возможно — ведь еще вчера он нормально до них дозвонился. Следующая попытка в спальне и еще одна в коридоре окончились тем же результатом. Рейчел все спала — даже храпела, — поэтому ее супруг старался не шуметь, поднимая трубку стационарного телефона в номере.