А я очередной раз вспомнил, что не люблю лордов – если они не на «поводке» и без «намордника», как нынче у нас в Мальтии.

– Джер, значит, - раз пять повторил он моё придуманное имя.

И я раз пять его поправил:

– Джереми.

– А ты знаешь, Джер, чародейка таких, как ты, любит, - задумчиво протянул граф, обходя вокруг меня.

«Каких?» хотел спросить я, но сдержался. Арий предупреждал о зеркалах – нечего судьбу испытывать. Тем более, что Витторий и сам ответил:

– Высокий, статный, молодой, даже цвет глаз и волос, как у большинства её любовников. Если я приведу тебя во дворец во время Лунного бала, незамеченным не останешься… Скажи-ка, Рэнси, а ты очень дорожишь своим, хе-хе, племянником, - и этак со значением меня за подбородок вздёргивает.

Я его запястье сжал – несильно, но тоже со значением.

– Не знаю, как «дядя, а я собой очень дорожу. К чему вы, граф?

– Что, племянничек, тебе мальтицы недостаточно платят, чтобы геройствовать? – усмехнулся Витторий. – А придётся. Видишь ли, замок Дар неприступен, а отравить или караулить её в спальне пробовали ещё мои предшественники. Никто, как понимаешь, не выжил. Поэтому нужно, чтобы она подпустила тебя поближе…

– А остальных она, что, ближе не подпускала? – не выдержал я. План был слишком простым и, на мой взгляд, слишком глупым.

– Подпускала, - улыбнулся Витторий, - и они были настолько нетерпеливы, что пытались убить её сразу. Ты же не станешь, не так ли? Ненавидишь нашу Северянку, а, племянничек?

Мне с каждой минутой всё сильнее хотелось раскрасить ему физиономию.

– Нет.

Граф засмеялся – как хорошей шутке.

– Ну-ну. Неважно – только не тащи с собой кинжалы, мечи и прочее, они тебе всё равно не помогут. И дождись, чтобы она пригласила тебя на второе свидание. А там ты подсыплешь ей совсем безобидный порошок и можешь уходить со спокойным сердцем – ты своё дело выполнил. Мальтийцы тебе, уверен, хорошо заплатят.

«А ты заплатишь перерезанным горлом», - подумал я, глядя на его ухмыляющуюся и, бездна забери, всё ещё целую физиономию. А вслух только поинтересовался:

– Яд, что ли? – и чем тогда его план отличался от предыдущих? Нет, зря мы на этого фаворита надеялись. Про Проклятую-то армию он настучал, но, похоже, такой же дурень, как и остальные. И не жилец.

– Ну что ты, милый, - рассмеялся граф, - какой яд. Просто одна травка.

И пока я не пригрозил, что б искали другого любовника своей чародейке, он отказывался сказать, что ж за травка такая.

– Она лишит Северянку силы. Ненадолго, дня на два, если сможешь скормить ей всё. Но нам хватит, чтобы её убить.

Причём граф в эту свою мифическую травку явно верил – в отличие от меня. Если бы всё было так просто, почему за всю историю никто не кормил этими «травками» чародеев во время воин?

С другой стороны, это было хоть что-то – у меня и такого плана не имелось. Оказаться рядом с Элизой без помощи этого индюка-графа будет намного сложнее.

Так что в рекордные сроки я из троюродного племянника булочника заделался троюродным племянником графа Виттория. Учитывая, что до этого меня видело, по-моему, полстолицы, план трещал по швам ещё в начале. Но граф уверял, что так даже лучше.

«Королева отлично знает, что я доношу Мальтии и понимает, что племянников у меня нет и быть не может, коль она оставила меня сиротой. Грубая ложь не вызовет у неё подозрений». Пожалуй, да, если королева была об этом Витторе такого же мнения, как и я.

Так или иначе, а во дворец я попал. Расфуфыренный, как павлин – половину камней и финтифлюшек пришлось поснимать в карете и раздать лакеям. Слишком безвкусно и вульгарно. Жаль, что пижмы с блондами было никак не содрать.

Королевский фаворит был со мной в корне не согласен. «Да улыбнись ты, мальчишка, что ты как на похоронах? У-лы-бай-ся. Да, как я. Ты, что, девушек никогда не обольщал? О, Девятка, почему у тебя голые пальцы, куда ты дел перстни? Неужели успел украсть?»

Хвала богам, что где-то в тот момент приехала королева со свитой, иначе я точно бы с этим боровом что-нибудь сделал, о чём бы потом пожалел.

Этикет Западного двора не слишком отличался от нашего – разве что во время поклона свободную руку здесь принято прятать за спину. Наверное, чтобы было удобнее потом бить исподтишка. Да, и королеве здесь кланяются ниже и ждут позволения выпрямиться несколько дольше, чем у нас.

Хелению я почти не рассмотрел. Строгая блондинка, выглядящая намного моложе её шестидесяти – наверняка планирует повторить судьбу короля Овидия. Жёсткая, голос грубый, формы маленькие – грудь, наверное, Витторий долго в корсете ищет…

Элиза была в строгом платье, которое ей совершенно не шло – в чёрном с головы до пят. Чопорно, холодно, лаконично. С таким же успехом она могла бы повесить на грудь табличку «Не подходи, убью». Это совершенно не вязалось с моими воспоминаниями о ней.

«Да улыбайся же ты, идиот», - шипел на ухо улыбчивый Витторий, пока не занял место подле своей королевы во время первого танца. А я так и остался стоять – чёрная фигура чародейки затерялась где-то среди теней трона. Мне нужно было её найти – Витетторий прав, если сама не подойдёт, придётся мне. Но я точно окаменел – мне не хотелось смотреть на неё, мне не хотелось снова видеть её направленный в никуда взгляд, с которым она шла за своей королевой. Наверное, потому что в её взгляде я видел отголосок того, что чувствовал сам – одиночества, лжи и безмерной усталости. Только я это скрывал – перед Валерием, перед двором и солдатами, развлекаясь с хорошенькими дамочками на одну ночь. А Элиза, похоже, жила только этим.