Шрифт:
Юную, хрупкую, светловолосую, капризную, скучающую, ее спустя пятнадцать минут и увидели они все – Деметриос, Гай, Ермаков, Владимир и Оксана Жуковские. Все, кроме Кати, которой давно уже и след простыл.
Наверное, Катя сделала ошибку, что ушла.
А может, и нет…
Ведь никто, увы, не способен читать чужие мысли. Листать, как дешевый триллер, чужую память, в которой вот так причудливо и спонтанно – и вроде бы ни к селу ни к городу – всплывают в минуту скуки и одиночества старые сказки, слышанные в детстве.
Бабушкиной сказкой Лола просто пыталась развлечь себя, скоротать время в теплый августовский вечер.
О том, что это ее ПОСЛЕДНИЙ ВЕЧЕР, она в тот момент даже и не подозревала. Лолу не поразило и то, что в этот последний вечер ее коротенькой жизни ей вдруг вспомнилось ИМЕННО ЭТО – сказка, почаевская небылица, а не что-то другое.
Глава 15
Поздравительная открытка
Дома было темно и пусто, но темнота отчего-то больше не пугала, а пустота дарила ощущение простора и свободы. Катя прямо с порога стряхнула с ног босоножки, и они, милые, полетели кувырком по коридору. Она сразу поставила диск с чаплинской музыкой.
Огни большого города…
Распахнула настежь балконную дверь, которую до этого запирала на оба шпингалета накрепко. Наполнила ванную, развела море пены душистой и – бу-у-лтых!
Огни большого города…
Драгоценный уехал, но, оказывается, можно и без него перекантоваться. И совсем не скучно. И вовсе не страшно.
Ямочка на подбородке… Что ж это такое, а?
«Я не буду звонить». – «А я буду». Что ж это такое?
Все это ерунда. Несущественно и неважно. Завтра все встанет на свои места, и вообще… Драгоценный вернется. А он… он женат…
ЗВОНОК.
Катя вышла из ванной как королева, не торопясь, кутаясь в махровую простыню. Звонит? И пускай себе, она не спешит, она сама себе хозяйка.
– Алло, я слушаю.
– Зайчик, это я. Чегой-то у тебя там? Вечеринка?
– Вадичка?
– Он самый, а ты кого ожидала?
– Тебя. – Катя смотрела на себя в зеркало. Хотелось высунуть язык. Высунула, показала зеркалу. Одиночество – иллюзия свободы.
– А что голос тогда разочарованный?
– Я из ванны выскочила, бежала. А музыка – это психолог посоветовал. Деметриос Игорь, помнишь его? Я тут к нему снова ходила.
– На кой черт тебе психолог?
– Не по себе стало без тебя. Одна в квартире – как-то боязно. И потом у нас такое жуткое убийство. Представляешь, вломился к одной тетке кто-то ночью через окно на четырнадцатом этаже.
– Брось, зайчик. Ты ж у нас храбрец-огурец.
– Мне это уже говорили. – Катя вздохнула. – Ну как там у вас дела больничные?
Драгоценный долго, обстоятельно и нудно – так показалось Кате – начал излагать клиническую эпопею. Его работодателю Чугунову делали предоперационные анализы. И категорически запретили пить.
– С отпуском решаешь вопрос?
– С отпуском? Нет пока, работы много.
– Давай не откладывай. Тут отель хороший. Мюнхен посмотрим с тобой, в какой-нибудь замок смотаемся, в горы. Ладно, тут футбол начинается по местному кабельному, «Бавария» играет. Ну все, целую.
Целую… И я, и я, и я вас тоже…
Катя закружилась по комнате под чаплинские «Новые времена». Уехали, и господь с вами. Мы и одни проживем, просуществуем. И не надо нам никого. Вспомнился брюнет из джипа, затянутый, как в колет, в черную кожу. Кто же это такой? Ему бы в кино сниматься, например в английской мелодраме «Гордость и предубеждение», «Разум и чувства» – всех бы «голливудов» затмил. Такой взгляд, такая фигура – мрачная романтика, и даже эта легкая небритость… И вот поди ж ты – лечится у психолога. Там ведь сплошные неврастеники обретаются, типа меня. Катя вздохнула. А этот… А тот…
Ямочка на подбородке. И тоже лечится у психолога. От чего? Может, несчастлив в браке? В жизни разочарован?
А тот третий, в синем деловом костюме… Катя внезапно вспомнила, где она видела типа в деловом костюме: на свадьбе у Нины и Марка Гольдера. Он брат Алексея Жуковского, про которого только вчера говорили по НТВ, что его прочат на место вице-премьера по вопросам обороны. Зовут его, кажется, Владимир, и жена его какая-то дальняя родственница Марка. Очень милая женщина. Великолепные волосы. Помнится, платье у нее было совсем простое и вместе с тем такое изящное. Вот как надо одеваться, а не в извечные протертые джинсы. Это, зайчик, вкус врожденный, это искусство. А муженек ее – этот самый Владимир Жуковский по виду обычный ипохондрик. И тоже лечится у психолога от каких-то там бяк. Ну, сейчас ведь кризис финансовый, они там, эти яппи, наверное, слегка тронулись на почве падения биржевых индексов своих. Впрочем, на биржевого брокера Владимир Жуковский не похож.
А тот, другой, похож на женатого человека, да… Вот так…
И я не буду, не буду звонить.
ЗВОНОК.
Катя посмотрела на часы: ого, Драгоценный что-то позабыл со своей «Баварией»? Нет, определитель в сотовом показывает совершенно другой номер.
Звонок…
Все же как мало нужно, чтобы страшное стало нестрашным, одиночество показалось не наказанием, а неким отпуском, сменой декораций. Одно свидание – никчемное забавное свидание на углу Никитской. Она и не думала ни о чем. И сейчас не думает.