Полина пришла к Антону за помощью - никому другому она не доверяла, да и не было больше таких, как Антон, особенно среди ее бывших.

– Зачем ты это сделала?
– растерялся он, когда она показала ему татуировку.

– Не спрашивай.

– Почему «шлюха»?

– Вот в этом-то и проблема!
– Полина раздраженно взмахнула руками.
– Я знаю, ты интересовался одно время татуировками, как думаешь, можно что-нибудь с этим сделать? Как-нибудь свести или что еще?

– Не знаю. Она слишком большая, чтобы ее можно было свести, - Антон шумно выдохнул, пытаясь собраться с мыслями.
– Я могу ошибаться, но такое чувство, что это незаконченный рисунок.

– Что значит «незаконченный»?

– Линии. Они либо слишком четкие, либо их практически нет. И цвета, посмотри сама.

– Не хочу смотреть. Не могу уже смотреть. Просто скажи, что от этого можно избавиться. Пожалуйста.

– Свести такой большой рисунок точно не удастся, если только попытаться перекрыть его другим, но я не знаю, что из этого получится.

– Черт с ним, что получится, лишь бы не было этого слова.

– Цвет слишком яркий. Можно сделать только хуже, к тому же мы не знаем ничего о составе краски. Ты запомнила место, где тебе делали татуировку?

– У меня нет ни малейшего желания возвращаться туда.

– Запомнила или нет?

– Нет.

– Узнать тоже не у кого?

– Нет.

– Ты что пришла туда одна?

– Нет, но спрашивать у него адрес я тоже не стану.

– Почему?

– Пошел он на хрен!

– Понятно. В таком случае могу показать тебя паре знакомых. Они разбираются в этом лучше меня. Может, что придумают.

– Мне обязательно будет идти с тобой?

– Татуировка на твоем бедре, не на моем.

Салон назывался «Веселый пирсинг у Саргису».

– Я видела, как девушке прокалывают соски, - вспомнила Полина.
– По-моему, это отвратительно.

– Кто-то так же говорит о татуировках, - улыбнулся Антон.

– Не смешно, - Полина нахмурилась.
– А этот Саргис, он никому не расскажет о том, что увидит?

– Поверь мне, ты его не удивишь.

Они вошли в пропахшее спиртом и краской небольшое помещение. Саргис был молодым, невысоким и худощавым армянином. Не будь он мастером пирсинга и татуировки, то его можно было самого выставлять на витрину, как образец того, что можно сделать в этом салоне.

– Свести ее не удастся, - заявил Саргис, лишь мельком взглянув на татуировку Полины.

– Это я уже слышала, - она с обидой посмотрела на Антону.
– Может попытаться перекрыть другой?

– А чем тебе не нравится эта?
– засмеялся Саргис.

– Мы вообще-то пришли за помощью, - напомнил ему Антон.
– Скажи, можно перекрыть этот рисунок?

– Не знаю, - Саргис достал несколько книжек.
– Этот рисунок, словно, специально сделан так, чтобы его невозможно было перекрыть. Ни одну из известных мне татуировок не удастся нанести поверх этой. Вот, посмотрите сами, - он протянул книгу Антону.

– Может, поискать что-то другое?
– предложил Антон.

– Это самые темные. Другие вообще не подойдут. Будет только хуже.

– Да наплевать, как будет!
– всплеснула руками Полина.
– Лишь бы не было этого слова.

– С таким же успехом ты можешь вылить себе на бедро флакон кислоты, - сказал Саргис.

– Кислоты?
– Полина на мгновение задумалась.
– Ты представляешь, какой будет потом шрам?

– А ты думаешь, будет лучше, если я тебе закрашу черной тушью эту надпись?
– Саргис подошел, чтобы лучше рассмотреть татуировку.
– Странный какой-то рисунок. Не пойму. Его словно не доделали.

– Мне тоже так показалось, - согласился Антон.
– Я уже около часа думаю, что бы это могло быть, но в голову ничего не приходит.

– Мне тоже, - Саргис попросил Полину отойти чуть подальше.
– Это явно незаконченный рисунок. Вот только что? Кто его делал?

– Она не помнит.

– Придется вспомнить. Если кто и сможет что-то исправить, то только тот, кто сделал эту татуировку.

Лизавета ужинала с мужем и вспоминала Дарью Козыреву. Сколько времени Роберт уже содержит эту девчонку? Год? Больше? Неужели за это время он еще не пресытился ее телом? Или же здесь что-то другое? Неужели этот старый дурак, Роберт, влюбился? Лизавета вспомнила, как Дарья смотрит на нее. Этот взгляд был подобен пощечине. Но ликовать юной бестии осталось не долго.