О боже. Дэймон никогда не спотыкался.

Причина происходившего медленно просачивалась в мое сознание, и я моргнула несколько раз — слишком испуганная, чтобы верить тому, что видела. Все это казалось слишком сюрреалистичным. Возможно, я все-таки успела заснуть по дороге домой, и мне снилось нечто слишком идеальное.

Потому что прямо под фонарем на крыльце стоял парень, темные пряди его волос падали на высокие скулы, выразительная линия его рта была крайне чувственной, и тусклые глаза напоминали поразительный оттенок нефрита. Истощенный и бледный, парень являлся точной копией Дэймона.

— Доусон, — хрипло выдохнул Дэймон.

И тут он бросился вперед, и казалось, что его ноги не касались ни ледяной земли, ни ступеней порога. Слезы покатились по моим щекам, и я, замерев на месте, наблюдала, как Дэймон сжал брата в крепком объятии.

Каким-то образом, какими-то путями Доусон оказался дома.

Дэймон обнимал своего брата, но Доусон… он просто стоял рядом. Его руки были опущены вниз, его лицо, такое же красивое, как у брата, казалось болезненно пустым.

— Доусон?.. — Дэймон отстранился назад, и неуверенность в его голосе заставила мое сердце перевернуться, а дыхание замереть в груди.

Оба брата, не отрываясь, смотрели друг на друга, а ветер, поднимая с оледеневшей земли снежинки, вихрем поднимал их вверх в ночное небо. В этот момент я вспомнила слова, сказанные когда-то Дэймоном. Он был прав. Сейчас все изменилось… к лучшему или к худшему.

Казалось, на нас обрушился весь мир. Этот сукин сын Блейк… мне следовало убить его в тот же день, когда я впервые его увидел. Мне следовало убить его сегодня.

Кэт лгала мне.

Адам погиб.

Ди была почти уничтожена.

МО могло постучаться в нашу дверь в любую минуту, и я все еще не имел ни малейшего представления о том, где находился Доусон, но при этом единственное, о чем я мог сейчас думать, единственное, что меня действительно заботило, — это то, что говорила Кэт. Она призналась, что никогда не чувствовала ничего подобного ни к кому другому. Что рядом со мной у нее сбивалось дыхание, и она чувствовала себя живой. Она говорила о своих чувствах ко мне.

— Только все это уже не имеет никакого значения, — продолжала она глухим голосом, — потому что я знаю, что сейчас ты по-настоящему меня ненавидишь. Я понимаю это. Поверь, я бы многое отдала, чтобы повернуть время вспять, и все изменить, но…

Я оказался возле нее быстрее, чем она смогла бы заметить. Мой голос был сиплым, когда я выдохнул, вглядываясь в ее лицо:

— Я никогда не мог тебя ненавидеть, Кэт.

Она моргнула, и… боже, если она сейчас начнет плакать, я просто не смогу этого вынести.

— Но…

— И я не ненавижу тебя сейчас, Кэт. — Наши взгляды сомкнулись, и ее глаза заблестели от слез. — Я злюсь на тебя… на себя. Злюсь настолько, что могу чувствовать вкус своей ярости. Мне до смерти хочется отыскать Блейка и переломать ему кости, но… знаешь, о чем я думал весь вчерашний день? Всю ночь? Единственная мысль, от которой я не мог избавиться, невзирая на всю свою злость по отношению к тебе?

— Нет, — прошептала она.

Мою грудь сдавило от самых противоречивых чувств:

— Я думал о том, насколько сильно мне повезло, что та, которую я никогда не мог выкинуть из своей головы… та, которая значит для меня больше, чем я мог когда-либо вынести… эта девушка все еще жива. Она все еще здесь. И это ты.

Слезы покатились вниз по ее щекам:

— Что… это значит?

— На самом деле, я не знаю. — Я осторожно вытер влагу с ее щек. — Я не знаю, что принесет нам завтрашний день и какими мы будем год спустя. Черт, мы можем вообще закончить тем, что убьем друг друга на следующей неделе из-за какой-то мелочи. Возможно многое. Все, что я знаю точно, мои чувства к тебе не денутся никуда.

Слезы еще сильнее покатились по ее лицу, и я вдруг почувствовал. Склонив голову, я начал поцелуями осушать ее влажные щеки до тех пор, пока мне стало этого недостаточно и мне захотелось почувствовать ее вкус. Я поцеловал ее, и ее губы оказались настолько податливыми, что у меня вырвался гортанный рык.

Но Кэт вдруг отстранилась.

— Как ты можешь все еще хотеть меня?

Я прижался к ее лбу своим.

— О, я все еще хочу тебя задушить. Но, видно, я ненормальный. Ты тоже не подарок. Может быть, весь секрет именно в этом. Мы просто очень похожи.