– И все равно убила бы! – настаивала Линн сама перед собой. – Вряд ли они знали, что он снимает. А это уже преступление.

Что она чувствовала? Если честно – облегчение, знать, что Густав все же не снимал это чертово снафф-видео и не прятал у себя такие кадры, было приятно. Кроме того, ей стало любопытно, что же такое вытворяли они с Бритт. Да и первые два файла интересны.

Однако смотреть все подробно не стала, отложив до другого раза. А еще поняла, что никогда не расскажет об этом видео Ларсу, даже если они помирятся.

Но предстоял разговор с бабушкой, которая немало удивилась, обнаружив внучку в Стокгольме одну:

– Линн, Ларс звонил, спрашивал, прилетела ли ты. Почему?

– Все то же. Все, как всегда.

– Садись, ешь и рассказывай. Только честно.

Линн решила начать не с самого главного.

– Бабушка, у Густава есть сынишка в Бодене.

– Что?! – вытаращила на нее глаза Осе. – Какой сынишка?!

– Хорошенький. Лет четырех. Пока картавит, но соображает хорошо. А его мать слепа.

– Боже мой! Что же теперь говорить Бритт?

– Не думаю, что ей следует знать.

– А ты-то откуда это узнала? – В Осе проснулся следователь.

Пришлось рассказать о своей поездке в Боден вслед за Ларсом.

– И это все? Ты вот так построила гараж с малышом и убралась восвояси? – подозрительно прищурилась Осе. – Ну-ка, договаривай.

– А что еще?

Линн вдруг поняла, что не знает, как объяснить свою находку и то, что никому ничего не сказала.

– Говори, говори, я же вижу, что ты что-то скрываешь.

Если бабушка заметила, то и Ларс поймет с первого взгляда. Линн порадовалась, что сейчас так далеко от мужа.

И все же у нее язык не поворачивался открыть тайну шкатулки. Осе, не дождавшись от внучки вразумительного ответа (не считать же таковым упрямое молчание?), вздохнула:

– Понятно, но давай-ка, оставим Густава, мир праху его, и его сынишку на минуту в покое и поговорим о вас с Ларсом.

Линн заерзала, понимая, что бабушка не отстанет, и ее не проведешь.

– Ты добилась того, за чем поехала следом?

– Если считать секс, то да. Но ведь потом все испортилось.

– Что испортилось? – Осе не намеревалась давать наставления менторским тоном, она лишь подводила внучку к нужным выводам, вернее, помогала ей осознать уже сделанные выводы. Так казалось самой Осе, но она же не знала всего, что знала Линн.

– Бабушка, с Ларсом у меня снова разлад потому, что он так и не стал мне доверять. Понимаешь, мы разыскали родных Густава, многое узнали о его семье, казалось, мы уже единое целое, но вдруг он снова от меня скрывает такую важную сторону жизни. Почему?

– А ты у него спросить не пробовала?

– Как?! – буквально взвыла Линн. – И где? Прямо в доме этой Ане начать выяснять у мужа, почему он уехал в Боден, даже не поставив меня в известность?

– Линн, что еще случилось в Бодене?

– Ничего не случилось, – пожала плечами девушка.

– Почему-то мне кажется, что ты все равно не договариваешь.

– Не договариваю, но даже не знаю, как сказать, – вздохнула Линн.

Пожалуй, бабушка единственная, кому можно все рассказать. Вот взять и рассказать! И о маленьком блокноте, и о флэшке. Нет, о флэшке не стоит, но объяснить, почему пришла в ужас от записей в блокноте из шкатулки, нужно.

Осе слушала сбивчивый рассказ внучки молча, потом вздохнула:

– Конечно, могут быть совпадения, в жизни и не такое бывало, но если ты права и Густав занимался этим кошмаром или хотя бы был к нему причастен, то… Линн, я все равно не верю, что Ларс виноват. Конечно, я старая дура и моя интуиция ни к черту, но… я не верю!

– Но почему же он скрывал от всех?

– Не знаю, нужно спросить у него самого.

– Я не буду у него спрашивать, если он скрыл от меня, что ездит к Ане Гриммер, значит, не доверяет совсем! – взвилась Линн, и Осе была вынуждена признать, что внучка права. – Что если Ларс завтра приедет, как с ним разговаривать?

– Знаешь что… а поехали-ка сами к этой Ане, у нее все и спросим?

– И у нее ничего не буду спрашивать! Что спрашивать, почему это мой муж к вам тайно от меня ездит?

– Линн, ты же не думаешь, что?..

– Не думаю, но когда тебя день за днем оставляют в дураках… в дурах, отправляясь к другой, становится не важно, спят ли они вместе, понимаешь?

– Так что тебя больше всего обижает?

– Тысячу раз говорила Ларсу и тебе тоже: я не сексуальная игрушка! Меня нужно либо воспринимать равной, либо вообще не воспринимать никак.