Полицейские, усевшиеся в «салоне» (так Кэтлин называла гостиную), сообщили, что на всей территории национального парка «Айерс-Рок» начаты усиленные поиски пропавшей Джейн Грейнджер.

– Задействованы десятки полицейских с собаками, два вертолета и целая армия аборигенов. Вашу Джейн обязательно найдут, – обнадежил полицейский.

– Живую или мертвую, – буркнула Джульетта. Глаза отца сверкнули укоризной, в глазах матери погас огонек надежды.

Атмосфера и без того была тяжелая, но красноречивое молчание, с каким встретили ее слова, лишь подстегнуло Джульетту к новому всплеску откровенности.

– А что? Мы все так думаем – зачем же лицемерить, перед кем притворяться?

Старший из полицейских откашлялся.

– По-моему, не следует спешить с выводами. Лично я верю…

– Можете верить во что вам заблагорассудится, – перебила Джульетта, не в силах больше поддерживать атмосферу ледяной вежливости, обычную для подобных случаев. – Мы, в отличие от вас, хорошо знаем Джейн. Она бы никогда не заставила родных волноваться – если бы могла выйти на связь.

– Я об этом и говорю, – мягко продолжал полицейский. – Возможно, Джейн получила травму.

– Или ее похитили, – взвизгнула Джульетта, не желая слышать обнадеживающих слов. Раз открыв свои страхи, она уже не могла остановиться. – Похитили и надругались над ней, и убили, и оставили гнить в какой-нибудь дальней пещере. А может, наскоро закопали в пустыне. Которая занимает миллионы квадратных миль.

– Пожалуйста, не надо, – подала голос женщина в полицейской форме. – Зачем вы себя растравляете?

– Затем, что врать надоело! Только не говорите, что сами не думали о таких вариантах. Хватит прикидываться, будто есть надежда! В отличие от меня, мои родители верят вам. Они вообще привыкли верить во все официальное – принимают то, что доктор прописал, и никогда не заглядывают в собственные медкарты, не смотрят на рентгеновские снимки! Господи, да они послушные, как овцы! – Тут голос Джульетты сорвался, и она разрыдалась. – Простите меня…

Джульетта вскочила и побежала прочь из «салона». Впрочем, недостаточно быстро побежала – успела расслышать слова матери:

– Пожалуйста, извините мою дочь. Она во всем винит себя. Видите ли, мы просили ее поехать с Джейн, но…

Джульетта взлетела вверх по лестнице, кипя отвращением. Мать сказала правду. Она действительно во всем винила себя. Будь она с Джейн, сестра бы не пропала без вести. Джульетта стала взглядом гипнотизировать телефон. «Давай, Джейн, позвони нам!» – безмолвно умоляла она.

В новом для Джейн мире время текло с другой скоростью. Через три дня после оглашения приговора – пусть и предсказуемого, но от этого не менее ужасного – был подписан указ о казни графа и отклонены все апелляции.

Уинифред сидела возле окна в гостиной миссис Миллс, смотрела на оживленную улицу, но занята была лишь своим горем. За столом тихо разговаривали мистер и миссис Миллс, служанка внесла поднос с чайником и чашками. Головы супругов клонились друг к другу. На короткой косице белого напудренного парика мистера Миллса красовалась широкая черная бархатная лента; прическу миссис Миллс венчал бант из такой же материи. Служанка в чепце на цыпочках прошла по восточному ковру тонкой работы, вручила хозяину чашку с блюдцем, улыбкой ответила на его вопрос о том, положен ли уже сахар в чай.

Джейн хотелось завопить. Ей равно претили и домашний уют, и оживление на улице, ибо ни тут, ни там никто не разделял ее тревоги и тоски. Собственное бессилие стало еще горше, когда Джейн отхлебнула чаю.

Нынче утром они узнали, что казнь назначена на будущую пятницу.

– Всего пять дней, – бормотала Джейн. – Пять дней, чтобы спасти две жизни.

– Что ты сказала, дорогая Уинифред? – насторожилась Сесилия. Ей было неловко подавать голос в присутствии подруги, как бы онемевшей от горя.

Джейн вздрогнула. Последнее соображение она не могла озвучить Сесилии из опасения, что та уложит ее в постель и объявит, что Джейн от горя повредилась в уме.

– Я сказала, что Уильяма, из уважения к его титулу, обезглавят мечом, а не топором, как простолюдина.

Сесилию пробрала дрожь.

– Милая Уинифред, не лучше ли тебе эти пять дней провести с Уильямом в Тауэре, презрев ужасающие бытовые неудобства? Побыть с мужем до тех пор, пока… – Закончить фразу Сесилия не смогла.

Джейн тряхнула головой.

– Нет. Решение принято несколько недель назад. Я знала, меня попытаются запереть – и тем связать мне руки. Не выйдет.

– Но в камере ты, по крайней мере…

– Как я смогу вызволить мужа, если буду в заточении вместе с ним?

– Дорогая, разве осталась надежда на вызволение? Почему ты не хочешь хотя бы напоследок…

– Пока Уильям дышит, а я способна ясно мыслить, есть и надежда, что мой муж избегнет меча, – сказала Джейн больше для себя самой, чем для бедной Сесилии.

– Дражайшая Уинифред, боюсь показаться тебе жестокой. Вчера мы с миссис Миллс встретили ее добрую подругу. Эта леди хорошо осведомлена о политическом климате, ибо ее супруг является судьей, коллегой лорда Каупера.