И вот он предстал перед Амритой собственной персоной, уставился и забавляется в предвкушении продолжения разговора.

— Вы кто? — удивилась она.

Ровер загоготал и на весь ресторан возопил:

— Нет, вы слышали? Этот цыпленок задает такой идиотский вопрос! Может, кто-нибудь из здесь присутствующих возьмет на себя труд просветить ее?

Приятельницы Амриты украдкой толкали ее под локоть. Прийя, сидевшая к ней ближе всех, чувствительно пнула ее ногу под столом и прошептала:

— Сиди смирно и не вздумай ничего отвечать, иначе нам всем не поздоровится.

Амрита продолжала смотреть на мужчину. Он поставил колено на подлокотник ее кресла и протянул руки. За соседними столиками нервно похихикивали, но никто не говорил ни слова. Ровер наклонялся все ниже и наконец взял ее за подбородок.

— Чтоб ты знала, милочка, я — мечта каждой женщины, — с вызовом сообщил он, совсем уже бесстыдно приблизив свое лицо к ее лицу.

— Это кто так считает? — не выдержала Амрита.

— Это я так считаю, — последовал ответ, и он грубо впился в ее губы. У нее закружилась голова, а он все не мог оторваться. Когда он наконец завершил поцелуй, она тяжело дышала и была вся пунцовая от стыда.

— Ну как, убедил?

Минута прошла в полнейшей тишине, потом все вернулись к прерванным делам, разговорам, так, словно ничего не произошло. Но на следующий день все модельное агентство обсуждало только одно: Сангита Сингх жаждет крови.

— Это правда? — звонок Карана разбудил ее. Амрита, еще не проснувшись, раздраженно переспросила:

— Что — правда?

— Этот чертов Ровер? Ублюдок! Я убью его. Подонок. Не вздумай с ним связываться! — Амрита резко села. Но Каран тут был ни при чем. С кухни доносился очень знакомый аромат.

— Подожди минутку, — попросила она в трубку и бросилась на кухню.

— Доброе утро, куколка! Какая ты хорошенькая сегодня! — радостно проворковала Минкс. — Завтракать будешь? Я тут подумала, что ты наверняка скучаешь по маминым алу-парантхам. [12] Я ей позвонила, и она мне дала рецепт их приготовления.

Амрита в бешенстве выскочила из кухни, схватила телефонную трубку:

— Я не могу сейчас говорить, угадай с трех раз, почему.

— Только не говори, что этот сукин сын сейчас у тебя, — ответно вызверился Каран. — Иначе я уже выезжаю.

Амрита горько усмехнулась.

— Не выдумывай. Это не он. Это она.

Она быстро положила трубку, чувствуя за спиной чужое присутствие. Минкс держала в руках тарелку с горячими лепешками и, передразнивая Амритины интонации, вильнула задом и пропела:

— «Не выдумывай, это не он, а она».

Амрита вздрогнула, увидев выражение ее лица.

Миссис Пинто уехала на еженедельный базар-ярмарку, неподалеку от Грант Роуд Маркет. Мари была в комнате для прислуги.

Минкс прижала Амриту к стенке в нише, где стоял телефонный столик, и скомандовала:

— Ешь.

Амрита дернула головой, отвернулась:

— Убери. Я не хочу есть.

Минкс отломила кусочек лепешки и поднесла к лицу Амриты, приговаривая:

— Ну, давай же, попробуй, тебе понравится. Они совсем такие же, как у твоей мамы. Твой брат сказал, что ты их обожаешь. Весьма милый юноша. И так беспокоится о тебе! Я ему пообещала, что пока я рядом, они могут ни о чем не волноваться. Со мной ты в полной безопасности. Я никому не позволю прикоснуться к тебе. — Тут Минкс сделала небольшую паузу и испытующе посмотрела Амрите в глаза. — Никому. И Роверу тем более.

Амрита раскрыла рот от изумления, чем тут же воспользовалась Минкс, чтобы ловко засунуть ей кусок лепешки.

— Закрой рот, шлюшка. Надеялась, я не узнаю? У меня везде есть глаза и уши. Он трахнул тебя? Не смей мне лгать! Знаю, трахнул. Его слуга подтвердил. Моему водиле, кстати, он хавальдар, инспектор полиции, хватило одного раза, чтобы врезать ему как следует. Видишь ли, детка, мне даже пальцем не нужно шевелить, чтобы нужная информация пришла ко мне в руки. Все легко. Да, кстати, думаю, в ближайшее время Сангита Сингх предложит тебе контракт.

Амрита поняла, что еще секунда, и ее вырвет. Как в тумане перед ней пронесся прошлый вечер. Было поздно и почему-то тревожно. Пара-тройка бокалов — и мир потерял четкие очертания. Они ушли из ресторана вдвоем. Амрита помнила, что пыталась сопротивляться, когда Ровер раздевал ее в своих апартаментах. И свое смущение перед сидящей в комнате огромной собакой.

— Я не могу, он на меня смотрит, — глупо хихикнула она, когда Ровер наконец освободился от тесных джинсов и приблизился к огромной низкой постели, на которой уже лежала она, натянув простыню до самого подбородка.