Пятая заповедь касается одной из основ построения семьи:

«Чти отца своего и мать свою, дабы продлились дни твои на земле, которую Бог Всесильный твой дает тебе» (Исх. 20:12).

Остальные пять заповедей касаются взаимоотношений человека с ближними и самих основ существования общества:

«Не убивай.

Не прелюбодействуй.

Не кради.

Не отзывайся о ближнем своем ложным свидетельством.

Не желай дома ближнего своего; не желай жены ближнего своего, ни раба его, ни рабыни его, ни быка его, ни осла его и ничего, что у ближнего твоего» (Исх. 20:13—14).

Мы еще вернемся к сути этих заповедей в главе «Учение Моисея», а пока обратим внимание, какими необычными красками рисует Пятикнижие момент получения Десяти заповедей:

«А весь народ видел звуки и пламя, и звук шофара, и гору дымящуюся, и как увидел народ, содрогнулись и стали поодаль. И сказали они Моше: "Говори ты с нами и услышим. Пусть не говорит с нами Всесильный, а то мы умрем"...» (Исх. 20:15—18).

Здесь нет никакой ошибки или опечатки: все комментаторы настаивают, что в момент провозглашения Десяти заповедей, или дарования Торы, как называют это событие евреи, органы чувств у всех стоявших как бы смешались между собой, и они получили возможность видеть звуки и слышать цвета, то есть у них было синкретическое восприятие происходящего.

При этом, согласно преданию, Бог произнес вначале все десять заповедей как одну единую заповедь, а затем начал уже повторять их раздельно. Душевное и физическое напряжение при звуках Его голоса было настолько велико, что человек не выдерживал, и потому, после того как прозвучала Первая заповедь, согласно мидрашу, все стоявшие у горы Синай евреи умерли, но Бог тут же вернул их к жизни. Затем прозвучала Вторая заповедь — и снова последовали смерть и воскресение всех стоявших. Впрочем, следует отметить, что все комментаторы подчеркивают, что данный мидраш не следует понимать буквально, однако сходятся во мнении, что в те великие минуты как бы стерлась граница между Высшими мирами и реальностью; сами понятия жизни и смерти утратили смысл, а вместе с вполне материальными евреями, недавно вышедшими из Египта, находились и души всех сыновей и дочерей еврейского народа, которым только предстояло родиться. То есть не только это, но и все грядущие поколения принимали на себя обязательство хранить верность этим заповедям.

Далее ряд комментаторов считают, что уже после произнесения Богом Второй заповеди евреи обратились к Моисею с просьбой упросить Всевышнего перестать говорить Самому и передавать остальные заповеди через Моисея. После этого, говорит устное предание, Моисей отделился от толпы и взошел на Синай, который был окутан «арафелем». В современном иврите это слово означает «туман», однако, по мнению Раши, это слово следует переводить как «густое облако», в то время как Бахья переводит его как «светящий туман», а раввин Гирш и Радак — как «сплошная мгла».

Теперь, когда Моисей стоял на Синае, а народ находился у подножия, голос Господа слышал только он, но вот голос Моисея, повторявшего речения Бога, слышал весь народ от мала до велика, ибо голос пророка приобрел невиданную до того мощь и силу — современный человек решил бы, что Моисей говорит в микрофон, соединенный с мощными динамиками.

Когда же все смолкло и наступила оглушительная тишина, евреи еще долго стояли у Синая, пытаясь осмыслить то, что с ними только что произошло.

Так закончился великий день 6 сивана 2448 года (1312 год до н. э.) — день, который и сегодня отмечается евреями как праздник дарования Торы, или Шавуот. На русском языке этот праздник называется Пятидесятница, ибо все эти события произошли на пятидесятый день после выхода евреев из Египта.

И позвал Он Моше на седьмой день из облака. И явилась слава Бога в виде огня пожирающего на вершине горы на глазах у сынов Израиля. И вошел Моше в облако, и взошел на гору. И был Моше на горе сорок дней и сорок ночей» (Исх. 24:15—18).

Что именно делал Моисей на горе Синай, покрыто глубокой тайной. Возможно, именно в течение этих сорока дней ему были сообщены все 613 заповедей, содержащихся в Пятикнижии, переданы наставления по сооружению Ковчега Завета и устройству Переносного храма, а также открыты величайшие тайны мироздания. Но так это или нет, а если даже и так, то каким именно образом передавалась ему эта информация, мы не знаем.

Все то же устное предание утверждает, что время первого диалога с Богом на горе Синай Моисей, будучи пораженным открытыми ему Всевышним тайнами мироздания, Моисей сложил 91-й псалом (в синодальном переводе Библии — псалом 90):

«Посвященный в тайну Всевышнего, под сенью Всемогущего обитает. Скажу Господу: Ты мое прибежище и моя крепость, мой Бог, на которого я уповаю...» (Пс. 91 [90]: 1—2).

Еврейская традиция утверждает, что Моисей является автором десяти псалмов, вошедших в сборник канонических песнопений Теилим (Псалтырь) — с 90-го по 100-й (в синодальном переводе — с 89-го по 99-й). Первый из этих псалмов, вероятно, был написан еще до прихода Моисея в Египет и отразил его размышления о природе Бога и характере Его взаимоотношений с человеком:

«Молитва Моше, человека Божьего. Господи, обителью ты был для нас из рода в род. Прежде, чем родились горы и создал Ты землю и Вселенную, от века и до века — Ты Бог! Доводишь Ты человека до изнеможения и говоришь: "Возвратитесь, сыны человеческие!" Ибо тысяча лет в глазах Твоих, как день вчерашний... Ибо все дни наши прошли в гневе твоем, растратили мы годы наши быстро, как звук. Дни лет наших — семьдесят лет, а если сильны — восемьдесят лет, и надменность их суета и ложь, ибо быстро мелькают они, и умираем мы...» (Пс. 90 [89]: 1—10).