Я, вздрогнув, остановился, но не обернулся.

— Твой враг тоже в лесу, — бросил мне в спину мужчина. — И я с удовольствием посмотрю на вашу схватку.

Вот тут я обернулся, но освободившийся от корней паук уже растворился в кронах дубов.

Видящий здесь, а это не сулит ничего хорошего. С другой стороны, может быть все здесь и закончится? У меня кольчуга и Пьющий Души. А у него…

С этими мыслями мы покинул негостеприимную рощу, оставив Габриэлю четырех прекрасных скакунов.

По молчаливому соглашению мы не стали останавливаться на ночь и прошагали до полуночи, в полном молчании. Наконец, наткнувшись на небольшой ельник, мы наломали колючих лап и устроили себе ночлег практически со всеми удобствами. По крайней мере, холодно не было, а остальное меня волновало мало.

Полночи меня мучили кошмары. Сначала человек с паучьей головой пытался мне что-то объяснить, но его жвала издавали лишь противный скрежет, и мне очень хотелось рубануть его ножом. Затем я летел на пегасе, а эта крылатая зараза норовила сбросить меня на землю. Мне же падать с километровой высоты не хотелось и я, вцепившись в конскую гриву и зажмурив глаза, летел дальше. Но в итоге пегас все равно меня сбрасывал, и я летел в кратер какого-то вулкана. Потом мне снилась темнота, страшная и безжалостная, словно мой старый знакомый Видящий, и я шел в этой темноте, натыкаясь на что-то, абсолютно неразличимое глазами, а на ощупь напоминающее человеческие скелеты. В общем, снилась мне всякая муть, так что когда нежная прохладная рука Киры коснулась моей щеки, я не стал вырывать у ночи еще несколько минут сна, а предпочел поскорее проснуться.

После гибели лошадей на четверых у нас остался один котелок, немного копченого мяса и три фляги воды. Ламберт ненадолго скрылся в лесу и, вернувшись, высыпал нам по жмене ежевики, так что опостылевшее мясо мы слегка подкислили лесными ягодами и двинулись дальше. Хотя дальше, это довольно расплывчатое понятие, потому что лес всюду был одинаковый. На мой взгляд. Те же деревья, кусты и трава, что и раньше. Да, вот это дерево покосилось сильнее остальных, да, эти кусты гуще, а эти реже, да, здесь трава выше, а здесь зеленее, но это были мелочи. Пейзаж не менялся и, останься я в лесу в одиночестве, заблудился бы в два счета. Кружил бы в трех соснах, пока не рухнул от усталости. Куда лучше я ориентировался в городе, где хотя бы улицы, проспекты и дома можно было запомнить, а не сравнивать дерево и дерево. Но Пауль уверенно вел нас через лес, находя дорогу по ему одному известным приметам.

Солнце перевалило за полдень, когда лес вокруг внезапно изменился. Когда я поднял голову, чтобы посмотреть наверх, то не смог увидеть, где кончаются кроны деревьев. Деревья в один момент стали выше, толще в обхвате, трава гуще и ярче, а далекое небо такого пронзительно-синего цвета, что перехватывало дыхание.

— Пришли, — объявил Пауль, касаясь рукой ствола гигантской сосны. На земле такие называют корабельными. Рядом росла лиственница в обхвате не намного уступающая этой сосне.

— Это и есть Зеленый Лес?

— Он самый, — кивнул Ламберт. — Никто не знает, почему он так разительно отличается, но есть легенды, что есть в этом лесу сила, которая заставляет деревья расти выше, а траву гуще.

— Хранительница?

— Возможно, а возможно кто-то еще более древний. Хранительница всего лишь следит за порядком в лесу, хотя никто не знает ее истинных возможностей.

— И что теперь? — вопросы сыпались из меня как из рога изобилия. Все утро меня била мелкая дрожь — Видящий Суть где-то в лесу и пусть шанс наткнуться на него не так уж и велик, боюсь, я не смогу себя сдерживать, если эта встреча произойдет.

— Теперь можно целенаправленно начать искать эльфов, — задумчиво сказал Пауль, изучая ползущую по коре божью коровку. — Но по-прежнему остается открытым вопрос, что мы можем им предложить взамен.

— Я предложу не сжигать их лес, — хищно усмехнулся я, потому что наконец-то понял, что жреца Драгора я найду рядом с остроухими ублюдками. Раз он так пытается стравить людей и эльфов, то нужно начать с тех, кто падок на лесть.

Найдя небольшую поляну, мы остановились передохнуть. Развели небольшой костер, и, нацепив на прутики остатки хлеба, принялись неторопливо его поджаривать. Над поляной поплыл вкусный запах.

— Пора двигаться, — пробормотал Пауль, когда с хлебом было покончено. — Что-то мы и так засиделись.

— Да, пора, — кивнул Ламберт.

Но никто не двинулся с места. Кира клевала носом, да и сам я почувствовал внезапную усталость. Шевелиться не хотелось абсолютно, руки и ноги стали словно ватные.

— Что происходит? — еле ворочая языком, проговорил шут. — Я не могу пошевелиться.

Я хотел ответить, что у меня такие же проблемы, но не смог. Веки мои закрылись, и я провалился в тяжелый, неприятный сон.

Проснулся я от чувства смертельной опасности. Очень вовремя раскрыл глаза, чтобы увидеть летящее мне в лицо лезвие топора. Резко откатившись в сторону, я вскочил на ноги. Топор ушел в почву и Пауль рывком выдернул его, разбрасывая по сторонам пучки травы.

— Ты чего, рыцарь? — удивленно спросил я, чувствуя, как в груди поднимается ледяная ярость. Решили убить меня спящим? Ну, вам это даром не пройдет.

— Ш-ш-ша, — размахнулся рыцарь из-за спины и вновь рубанул меня наискосок. Глаза его светились красным светом. — Я тебе, самозванец, кишки сейчас выпущу.