— Иди сюда. Я тебя знаю.

Аня испуганно остановилась и вдруг узнала старика с хутора — того, чей дом, по словам Лены, сгорел. Тогда он, и правда, стал бомжем, зато ему можно было спокойно оставить вещи, будучи уверенной, что он ничего не украдет.

— Я вас тоже вспомнила, — Аня вышла в свет костра.

— А что ты здесь делаешь одна, в такое время?

— Искупаться хочу. Вы за вещами посмотрите? Я недолго.

— Конечно, посмотрю. Я все равно никуда не спешу, — волхв снова лег на траву, подперев рукой голову.

Ане показалось, что вода стала гуще, и требовалось гораздо большее усилие, чтоб раздвигать ее руками; зато она обволакивала, словно принимая тебя в свое лоно, делая своей неотъемлемой частью. Аня доплыла до противоположного берега и сразу повернула обратно, боясь опоздать на автобус; вышла, стряхнув капельки с волос. У нее оставалось минут пятнадцать, чтоб обсохнуть.

— Я посижу немного, ладно? — она присела к костру.

— Сиди. Здесь лучше, чем в вашем сумасшедшем городе.

— А что так? — Ане подобная мысль пришла еще час назад, но хотелось, чтоб кто-то объяснил ее неожиданный смысл, ведь она давно привыкла к городу, полюбила его.

— Там нет богов, — сказал волхв, — город построили люди по придуманным ими законам, поэтому боги ушли.

— А разве бог не стоит над людьми? Куда он может уйти? На пенсию?

— Ваш бог, может, и уходит на пенсию, — волхв усмехнулся, — а наши существуют, пока существуют эти реки, деревья, этот костер. Но они могут уйти от людей.

— И что тогда будет?

— Тогда останется один большой город, который когда-нибудь погибнет сам, потому что не останется в нем ни рек, ни деревьев, ни птиц, ни животных. Только люди не понимают этого. Для них есть всего один бог, который, как им кажется, способен простить все, если ему хорошенько заплатить — он даже обещает им место на небе!.. А зачем они на небе?.. Непонятно.

— В религию я не особо въезжаю, — Аня вздохнула, — но здесь мне клево. Раньше я думала, что на природе скучно, а теперь нет. Может, я научилась плавать, и теперь есть, чем заняться?..

— Плавать ты всегда умела, только не догадывалась об этом. Люди, девочка, многого не знают из того, что умеют, потому что ваш бог говорит, что и вера, и правда в нем. Так зачем вам искать что-то в себе, если все находится в нем? Разве не так?

— Не знаю. Я никогда не думала о таких вещах. Да по-моему, и никто из нас никогда не пытался догнать этого, — Аня уставилась в огонь, будто пытаясь наверстать упущенное.

— А зачем вам думать, если вас учили поклоняться?

— А, вот, Лена… ну, там, на хуторе. Она сказала, что я завязана с водой. После этого я и стала плавать и, вообще, мне стало тут так классно…

— Лена — большая ведунья. У нее много знаний, чтоб общаться с богами, только ведет она в этот мир зло. Я пытаюсь отыскать его, но без моих книг у меня ничего не получается.

— А я видела Настю, — Аня вскинула голову.

— Где? — волхв взволнованно подался вперед, — ее надо нейтрализовать, иначе всем может грозить большая беда.

— Почему? Она какая-то «кислотная» и совсем не страшная.

— Где ты ее видела?

— В городе, но ей там совсем не кайфно.

— Из города она уйдет и будет рушить эти города, и убивать людей, отвоевывая для себя жизненное пространство.

— Что-то я опять не догоняю — зачем ей рушить города? Разве для нее мало всего этого? — Аня обвела рукой, окутанный сумерками ландшафт.

— Мало. Потому что, это ведунья облекла ее в плоть Насти, а в действительности, она — Арысь-поле; это могучая сила, которой не место в этом мире.

Аня вспомнила, что и Лена употребляла название «Арысь-поле», но расспрашивать подробнее не стала, боясь, что рассказ может слишком затянуться. Посмотрела на часы.

— Пойду я, наверное, — сказала она, поднимаясь.

— Не боишься одна идти? Может, проводить тебя, а то все пьяные. Слышишь, как орут?

Аня подумала, что вряд ли старик сможет что-то сделать с несколькими подвыпившими парнями, но, тем не менее, вдвоем, по любому, идти было спокойнее — все-таки мужской силуэт может отпугнуть хотя бы охотников за легкой добычей.

— Я не против, — она натянула платье, подняла с земли босоножки, сумочку, и они двинулись по тропинке туда, где вдали горели тусклые фонари, обозначая остановку.

— А где ж вы теперь живете? — поинтересовалась Аня.

— Здесь.

— Без палатки?.. Это ж, вообще, финиш!

— А что? Для меня так гораздо лучше, чем жить, например, в городе. Здесь все мое и все мне знакомо, а там… Я пробовал, когда сгорел мой дом — там милиция, и мне это тоже не нравится. Думал, может, вернуться на хутор, но там есть нечего. А здесь, кто накормит, что сам найду.