– О боже! – воскликнула Агата.

Павел, деликатно стоявший всё это время в стороне и пытавшийся не слушать разговор, сейчас резко повернулся в сторону девушки с немым вопросом на лице «Что случилось, милая?»

– Да, это ещё не всё, – не давая прийти в себя подруге, Катя неминуемо наступала. – Эти двое дилетантов собираются расследовать дело, ведь оно у них первое, что собственно и обмывали, а не день рождения Ерошкина. Они снова начнут опрашивать соседей, искать новые улики, возможно, произведут эксгумацию.

– Ужас! – Агата замерла, как вкопанная, её колотило словно после ушата ледяной воды. Павел теперь стоял рядом, готовый помочь в любую секунду, но она его остановила жестом руки.

– Но могу тебя обрадовать: из разговора с этой шлюхой я выяснила, что слюна принадлежит человеку, явно не родственному убитому. То есть, это не твой Павел, и это уже хорошо!

Агата тут же шагнула к напуганному мужчине, стоящему наготове, и обняла одной рукой его крепкий торс в пуховике. Он быстро откликнулся.

– Но сильно не расслабляйся, моя дорогая, – не останавливалась Катя. – Следаки будут искать и обязательно найдут признаки твоего присутствия. Вдруг какая-нибудь сумасшедшая соседка могла тебя видеть с утра?..

– Ладно, я поняла, – бессильно прошептала Агата. – Спасибо, что рассказала, я перезвоню тебе позже. Целую, пока. – Она дала отбой и уткнулась щекой в мужское плечо.

Усталость тонной кирпичей навалилась на неё, прижимая к земле, будто вот-вот раздавит.

– Что случилось? – теперь Павел уже не выглядел молчаливым утешителем, в его глазах горело пламя воина готового ринуться в бой при первой же команде.

Казалось, стоит Агате рассказать, кто её обидел, и в этот же момент от обидчика не осталось бы и мокрого места. Проблема в том, что этот обидчик убил его брата, а под подозрение в такой ситуации может подпасть сама Агата. По крайней мере, сейчас ни в коем случае нельзя допустить, чтобы Павел что-то узнал.

– Ничего, просто муж моей подруги завалился домой пьяный с прос… – Она тут же поправила себя, вспомнив, что это слово теперь противопоказано в её лексиконе: – С девушкой лёгкого поведения.

– Вот, козел! – выругался брюнет.

От отстранился и, держа Агату на вытянутых руках, всматривался в её лицо. Его явно зацепила такая история, и от этого он выглядел ещё сексуальнее. Горячий, как ретивый жеребец, в свете фонарей Агата любовалась Павлом. Узкие бедра, широкие плечи, осанка как у рыцаря, образ – словно высеченная из камня статуя римского бога.

– Хочешь, поедем к ней, я с ним разберусь? – предложил мужчина.

– Нет, думаю, не стоит, – запротестовала девушка. – Ни к чему туда лезть, сами разберутся. А мы пойдём гулять. – Агата взяла его под руку.

Павел сделал неопределённый жест вроде «как знаешь», накрыл своей ладонью её, и они двинулись к выходу из кампуса.

«Сказала правду, частично, конечно, но не солгала», – успокаивала себя Агата. «Если в прошлый раз за такие мысли я упала, что же будет этим вечером, когда клубок вранья замотан до упора?»

Ночной клуб «ВКонтакте» никогда не был любимым местом Прокопа, но сегодня уходить далеко от подвала с ценным товаром нельзя. Франция – серьёзный поставщик. Если хоть один грамм пропадёт задаром, ему свернут шею. Метамфетамин по закупочной цене стоит тридцать кусков, а вот если его разбавить в два-три раза, то прибылью в такую же сумму можно погреть свой карман, размышлял молодой мужчина со шрамом на щеке.

Этот отпечаток клюшки он получил ещё в детстве, когда пьяный отец накинулся на мать, а маленький Андрей решил защитить её. Потом он об этом не раз пожалел – лучше бы отец убил эту чёртову суку, которая водила мужиков каждую ночь у него на глазах.

Но сейчас он не думал о том, что давно прошло. «Если я не провалю дело, то следующая партия придёт с белой лошадкой», – тонкие губы растянулись по скуластому лицу так сильно, что если они были бы сделаны из резины, то, наверное, лопнули бы.

С каждым глотком бурбона, тело немного расслаблялось. Конечно это не то, что наполняет жизнью, зато на время снимает мышечную боль и идиотские мысли. Когда уже этот Александр притащит свою задницу?

Андрей нервно оглядывался по сторонам, его ноги отбивали чечётку под столом.

«Вечно всё приходится делать самому. Костя – слабак, сам виноват, нечего было кидать меня перед самой поставкой, в день, когда любое лишнее движение могло сорвать сделку в тридцать миллионов. Теперь она положит начало настоящему потоку бабок», – эта мысль разлилась горячим потоком бурбона по горлу, сосудам, омыла каждую извилину, но всё же оставалось что-то, без чего кайф был невозможен.