Вскоре к остановке подъехал синий «рено-логан», из которого выглянул один из этических офицеров «Центра». Парочка замёрзших друзей села в машину, водитель надавил на газ, и они двинулись в Петрозаводск. Оставляя за собой деревушки с невзрачными старыми домами, девушка, мужчина средних лет и подросток ехали в родной уютный дом, где тебя любят и ждут. Агата чувствовала, что как бы Павел ни злился, он хочет быть с ней. Возле городка с красивым парком, она попрощалась с Тагаром и Михаилом, с которым оживлённо беседовала в дороге о чём-то несущественном, но так отвлекающем.

Пора ехать в логово хищника, похоже, не особо одарённого интеллектом, настолько, что он позволил напугать себя зонтиком. Смешок получился тихим, но пробегавший мимо кот, отпрыгнул от резкого звука в сторону, как будто встретил огромного пса.

Теперь требовался самый последний штрих – звонок Павлу. Ложь и скрытность больше не должны стоять между ними. Он не хотел общаться, она не могла добиться, чтобы он всё выслушал. Последняя попытка перед «боем». Она набрала знакомый номер – в трубке послышался голос автоинформатора: «Абонент не может ответить на Ваш звонок, оставьте своё сообщение после гудка…»

Сначала Агата слегка растерялась, но потом быстро и со всей искренностью начала свою речь. «Паша, я люблю тебя. Я знаю, что совершила огромную ошибку, солгав тебе и другим. Не знаю, могу ли надеяться на прощение. Раскаиваюсь и говорю: если бы мне удалось прожить эту жизнь заново, я ни за что бы ни лгала и никогда не причинила бы тебе боль…» Прозвучал сигнал, Агата снова набрала номер Павла и повторяла так раза четыре, пока всё не высказала.

Одиннадцать часов вечера. Обычно она в это время сидит в общежитии перед телевизором, готовясь ко сну. Снимает макияж и беззаботно пьёт вечерний чай. Завтра в университет, а прогуливать Агате не нравилось, даже несмотря на любовь к тусовкам. Всё та же одежда с субботнего утра, голод, недавно так ясно чувствующийся, теперь отступил, она стояла здесь на лёгком заморозке, возле Древляночного кольца и ждала такси, чтобы поехать неизвестно куда, но уже известно, зачем.

– О да! Шестьдесят кусков! Красные и зелёные! – Чеширский кот сейчас выглядел бы менее счастливым и умиротворённым, чем Прокоп, который водил загорелыми пальцами по стопкам бумажек в сумке. – Закрой дверь, не дай бог кто-нибудь из этих барыг решит вернуться, – прошипел «Мидас» на этот раз злобно. – Деньги приманивают всех, а этим уродам я точно не доверяю.

– Сегодня у тебя было человек пятьдесят, все чисты, даже без условок. – Саше сейчас не нужна была бдительность этого мерзкого наркодиллера, как раз её-то нужно как можно скорее усыпить.

Квартира над тем самым подвалом была красивой, снятой на сутки двушкой. Окна, занавешенные зелёным бархатом, пропускали едва уловимый свет фонарей, расположенных на главной улице города. Яркий свет резал воспалённые глаза Андрея, поэтому в комнате, где эти двое расположились, горела только пара свечей.

– Можешь успокоиться, им нет смысла возвращаться, уж слишком подозрительно это выглядело бы, – объяснил Саша. – Они – не новички. Вернуться и быть пойманными, скорее, удел слабоумных.

По лицу Прокопа разлилась блаженная улыбка, и Саша, было, успокоился, как вдруг тот выдал:

– А ты не дурак, я уже подмечал это. – Прокоп прищурился и медленно встал с кресла. – Ты прав, это место опасно, нам нужно переместиться.

«Только не это», – мелькнуло в голове у федерала, но внешне он был спокоен. Паниковать можно, когда умер, а до этих пор думай холодно и быстро. Для начала нужно узнать, что затеял этот идиот.

К счастью, рассудок Прокопа, не отличающегося особым интеллектом, и уставшее от начинающейся ломки тело, подсказали лишь слабый отблеск побега – он решил переместиться в соседнюю квартиру, которую тоже зарезервировал на всякий случай, но мелким «толкачам» наркоты он об этом, разумеется, не сообщал.

По «приказу» начинающего покрываться холодным липким потом Андрея, Саша позвонил арендодателю – женщине средних лет, которая тут же прибежала с первого этажа, гремя ключами к руках. Её суетливые движения, приправленные испуганным взглядом исподлобья и задабривающей улыбкой, тут же были поощрены парой крупных купюр. Женщина, ушла, рассыпаясь в благодарностях, а молодые люди перебрались в другую квартиру.

Когда Саша закрывал за собой дверь, ему на миг показалось, что под лестницей кто-то есть. Он выглянул, но увидел лишь небольшой закуток, в котором не мог спрятаться человек, разве только кошка. Мужчина вошёл в квартиру, свет, естественно, был только от свеч, шторы так же занавешены. «Мидас», обнимающий чёрную кожаную сумку, в которой только половина его «золота» принадлежит ему, спросил, развалившись на диване:

– Кто там был?

– Никого. Я посмотрел, закрыли ли мы дверь в предыдущей квартире.

– Не переживай, я пошлю туда Джонни, – как бы вальяжно Прокоп ни расселся, нога всё-равно выдавала его нервозность. Остатки кокаина в крови с каждым мгновением теряли свою эффективность, а новой дозы у него ещё не было.

Джонни был пареньком, с которым Сашу познакомил Прокоп неделю назад. Этот маленький худощавый цыган, худой, как беглец из Бухенвальда, при этом дрался быстро и ловко, как настоящий азиат.