Павел заказал бутылку шампанского и чай с пирожными.

– Я-то за рулём, пить не буду.

– Немножко-то можно, – подмигнул Саша. – «Корки» фээсбэшные у меня ещё не забрали, так что, думаю, отмажемся, если что. Да и ехать тебе не далеко, а мы такси возьмём, верно, Катя?

– А то! – промырлыкала та, словно кошка трясь о плечо возлюбленного.

– Ну, разве что немного, за победу, – покачал из стороны в сторону головой Павел и посмотрел на Агату, с подначкой, глаза его смеялись: – А тебе с утра в университет, дорогая?

– А вам будто никуда с утра не нужно? – Девушка тоже еле сдерживала улыбку.

– Давайте, просто поднимем бокалы за тех, кто пострадал в борьбе за правое дело, и разъедемся по домам, – сказал бывший федерал, прижимая к себе рыжеволосую девушку, которая прямо-таки светилась счастьем.

– Поддерживаю. – Агата взяла бокал. – Хочу, чтобы мы выпили за Костю, он перед смертью, как никак, раскаялся. – Павел недоуменно глянул на блондинку с глазами цвета какао, на что она нежно ответила: – Потом расскажу, любимый.

– А, главное, за Агату, настоящего героя! – провозгласила Катя.

Фраза получилась в самое яблочко, и четвёрка сдвинула фужеры, как победные кубки.

Они какое-то время ещё болтали, обсуждая события этого бурного дня, а затем Саша и Катя отправились на такси к нему домой, а Павел отвёз Агату в общежитие.

– Прости меня ещё раз за то, что прогнал тебя утром, – сказал голубоглазый брюнет, когда машина остановилась во дворе. Он заглушил двигатель, и смотрел на блондинку с растрёпанными волосами, как на чудо, явившееся ему с небес. – Ты не заслужила ни одного грубого слова, ни единого. Ты – моя любимая женщина, и если я заслуживаю прощения, то надеюсь на встречу завтра. Начнём всё с чистого листа.

– Согласна. – Глаза Агаты сияли, а сердце готово было выпрыгнуть из груди.

Она кинулась ему на шею. Поцелуй был долгим, страстным и зрелым – словно они прошли несколько жизней порознь, прежде чем снова слиться в этом поцелуе.

– Кстати, неплохо было бы наградить Тагара за помощь в расследовании, – сказала Агата, переводя дыхание, когда их губы оторвались друг от друга.

– Думаю, его это сильно порадует. – Павел сиял от счастья не меньше своей подруги.

Но они всё же разошлись до следующего утра и до новой жизни с чистого листа, в которой трудно было оставаться прежними. Они стали сильнее и чище, как происходит с благородным металлом, после избавления от примесей.

И жизнь стала ярче.

Свет…

Нежно-лиловые шторы на окне образовали что-то вроде сомкнутых створок жемчужины с золотистыми верёвками, спущенными почти до самого пола – оставалась лишь узкая щель, через которую пробивались лучи дневного зимнего солнца.

Первое января…

Голова раскалывается, а воскресить в памяти вчерашние события не представляется возможным. Сколько же она выпила, если вообще пила алкоголь? Ведь после того случая в сентябре Агата зареклась вести разгульный образ жизни и полностью посвятила себя «существованию со смыслом».

Она потёрла затылок – волосы спутались от чего-то, что сухими комочками застыло на них. О боже, это же засохшая кровь и шишка – она ушиблась или её ударили: на затылке явно была ссадина с кровоподтёком! Но что же могло произойти на праздновании Нового Года, чтобы сейчас она лежала с амнезией на шёлковых простынях, судя по всему в номере отеля «Редиссон Роял», где она остановилась неделю назад и жила всё время, пока снимался фильм? Если она упала от слишком «весёлой» ночи и расшиблась, тогда всё понятно: Макс мог отнести её в свой номер.

Эта мысль хоть и помогала объяснить ситуацию, но нисколько не приносила облегчения, ведь Агата совершенно не помнила, что произошло. Вдруг у нихс Максом случился секс, чего сейчас Агате точно было не нужно – она ещё не отошла от болезненного расставания с Павлом.

Ладно, нужно рассмотреть и другой вариант: её ударили, и ни Макс, ни кто-то другой не знает, где она. Кто мог это сделать и зачем? Что если ей грозит какая-то опасность?..

Блондинка решила, что нужно вспомнить хотя бы основное – почему она вообще здесь находится? Начнём сначала: она, Агата Сахар – студентка медицинского факультета, сдавшая зимнюю сессию экстерном, приехала в Санкт-Петербург сниматься в кино. Девушка мечтала об этом с самого детства. И до встречи с мужчиной её грёз отправляла множество заявок на различные кастинги, съёмки в массовке и эпизодах, абсолютно не надеясь на то, что без соответствующего образования её могут взять на главные роли. Результата не было долго, но вдруг в декабре ей позвонил менеджер студента Академии театрального искусства и кино из Санкт-Петербурга – Максима Подольского – сына того самого крупного инвестора Подольского, который двадцать лет назад, сразу после Перестройки, женился на афроамериканской манекенщице. Вся страна тогда возмущалась его наглостью, на самом деле завидуя смелости.

Сейчас юный Максим загорелся идеей снять короткометражный фильм для ежегодного конкурса Международного кинофестиваля документальных, короткометражных и анимационных экспериментальных фильмов в номинации «Послание к человеку». Ничего лучше темы любви холодной женщины и горячего мужчины он не придумал, поэтому, вероятно, взгляд начинающего режиссёра в поисках главной героини упал, в частности, и на Петрозаводск…

Пока это было всё, что удалось воскресить в памяти.

Сахар попробовала поднять голову над подушкой и не смогла – тяжёлая боль от гематомы тянула вниз. Она напрягла слух – из соседних номеров доносились звуки новогодних телепередач и рекламы, так радовавших её ещё год назад. Как прекрасно было каждый раз просыпаться первого января и весь день валяться в уютной постели за тысячным просмотром «Морозко» и «Золушки», уплетая оливье с тортом. Но этот день совершенно не походил на предыдущие: однозначно не хотелось включать телевизор, да и вообще не хотелось что-либо делать, пока не прояснится, что на самом деле произошло.