Целый час он курил сигару и пил ром, вальяжно развалившись в красном офисном кресле из натуральной кожи, пока не услышал шум за стеклянной матовой дверью. Кабинет у Подольского был огромный, почти сто квадратов, поэтому услышать ломящегося он смог только, когда тот оказался возле самого порога. Обе створки двери распахнулись, в помещение ворвалась приставучая любовница.

– Я же сказала, что я – почтальон с заказным письмом, впустите меня! – истошно кричала девушка, которую изо всех сил держали секретарша и пара охранников, не почуявших ложь на входе в здание и прибежавших только сейчас.

– Отпустите её! – крикнул сквозь весь этот гам мужчина в кресле, а когда все замолкли, добавил чуть тише: – Я вас позову, если нужно будет.

Несколько раз извинившись, секретарь и двое мужчин в костюмах ушли, закрыв за собой дверь, а фыркающая девушка достала из сумочки зеркальце и поправила макияж. За всем этим действом Юрий наблюдал молча, пока, наконец, сияющая наигранной улыбкой модель не подошла к нему почти вплотную и присела на край стола.

– Что тебе нужно?

– Как это, что нужно?! – возмутилась Валерия, а потом снова улыбнулась, как Гринч – похититель Рождества: – Я же тебе звонила, ты не брал трубку. А я соскучилась.

От такой открытой лжи инвестора чуть не стошнило. Он твёрдой рукой сдвинул девушку со стола и, уставившись на неё в упор, как лев на загнанную в угол добычу, сказал:

– Перестань, Лера. Тебе нужна роль в фильме, вот почему ты соскучилась. – Она попыталась запротестовать, но он продолжил: – И, к сожалению, ты эту роль не получишь!

Длинные худые ноги в короткой джинсовой юбке затряслись, модель всю перекосило, милое личико превратилось в гримасу ненависти.

– Как это не получу? Мы же договаривались! – завопила Валерия.

– Перестань орать, или я вызову охрану!

– Ты обещал! – чуть тише, но всё ещё злобно проговорила она.

– Не нужно ловить меня на обещаниях, я – не пленник своих слов. – Юрий Самсонович был доволен тем, что и как он сказал; какое-то особое удовлетворение потекло по венам, когда он осознал, что свободен даже от своих собственных обещаний.

– Я убью тебя – Валерию, видимо, взбесило невозмутимое выражение лица любовника, теперь уже явно бывшего, настолько, что она закатала рукава на кофточке, и когтистыми руками потянулась к его шее.

– Совсем с ума сошла! – Глаза Юрия расширились до размера пятирублёвых монет, он схватил девушку за руки и зычно крикнул – Охрана!

За десять секунд, пока рослые ребята забегали в кабинет, Валерия успела шепнуть ему на ухо.

– Знай, ублюдок, я это так не оставлю. Твоя жена узнает о нашей связи, пресса узнает о твоих многочисленных связях, и тебя никогда не выберут в Госдуму, о чём ты так мечтаешь!

Девушку вывели за дверь, теперь она молчала, ей принесла удовольствие угроза, от которой этот самодовольный мужчина впал в ступор.

И на самом деле крупный российский инвестор стоял на том же месте ещё несколько минут, пока гнев выворачивал его наизнанку. Затем, немного успокоившись, он снова достал из мини-бара бутылку рома, наполнил бокал, из которого недавно пил, и залпом опрокинув горячительную жидкость в горло. Мандарин с корицей сейчас не требовались.

Гнев начал постепенно трансформироваться в спокойный расчёт. Эту маленькую потаскушку нужно остановить – обычная «бытовая» неприятность грозила перерасти в проблему, которую срочно требуется устранить.

К счастью у него есть пара знакомых, специализирующихся на решении подобных задач. Запугать до такого состояния, чтобы человек больше не путался под ногами со своими ничтожными угрозами – это они могли. Как раз недавно один из директоров инвестируемых им предприятий порекомендовал Юрию Самсоновичу некого Петра Мартиросова по кличке Матрос. Этот тип служил в ВМФ лет десять назад и ныне занимался тем, что избавлял великих людей от назойливых поклонников – шантажистов. Конечно, убивать Валерию было ни к чему, такого греха Юрий Самсонович не взял бы на душу, пусть живёт, но припугнуть, чтобы прикусила свой шаловливый язычок – это в самый раз.

Сессия полностью закрыта, с Павлом окончательно порвано, ничего недоделанного в Петрозаводске не осталось – она свободна до начала февраля. Через шесть дней Новый Год, праздновать его Агата решила в Санкт-Петербурге, тем более, что съёмки начнутся уже завтра, тратить время даром никто не собирается.

Перрон освещали десятки жёлтых фонарей, от которых снег искрился золотом, множество людей стояли возле вагонов. Кто-то провожал своих родных, а кто-то одинокий садился в поезд и грустно глядел в окно. Максим Подольский арендовал целый вип-вагон для своей группы и ещё десяти ребят, включая Агату, которых он выбрал на кастинге. Границы между актёрами и съёмочной группой стёрлись в два счёта литрами карельского бальзама.