Павел восхищёнными глазами смотрел на свою любимую, с которой они теперь жили бок о бок, не зная горя, а потом в гуле веселья, когда четвёрка вышла на балкон, спросил у Кати:

– Ответь, пожалуйста, мне на один вопрос, который меня мучал целях два месяца, но только сейчас я его сформулировал.

– Слушаю, – широко улыбаясь, ответила рыжеволосая девушка.

– Почему ты тогда не сказала Агате адрес, куда вы с Саньком поехали меня спасать? Ведь, если бы она не смекнула насчёт мэрии, кто знает, как всё закончилось бы!

Вопрос был задан без упрёка, в нём чувствовался простой интерес, так что у Кати и мысли не возникло, что Павел её обвиняет.

– Глупо, конечно, – согласилась Катя, – но, если честно, я просто пыталась уберечь её от лишних передряг, ведь она и так настрадалась. Хватило бы ей уже увиденного в той квартире на Розенштейна.

Катя искоса посмотрела на подругу – Агата стояла рядом с Павлом, счастливая и сияющая. Её платье из серебристых пайеток напоминало кольчугу. Девушка заметила её взгляд.

– Как видишь, я ещё тот кремень, – подмигнула Агата.

– Ты не кремень, ты Сахар… – прошептала Катя, смахивая с глаз невольные слёзы радости.

Поддаваясь невольному порыву, она крепко обняла подруга, и все остальные столпились вокруг Агаты, тоже обнимая её и отдавая дань любви и уважения этой храброй маленькой женщине с большой душой и большим сердцем.