После создания этот мир начал притягивать других умерших и живых, которые попадали сюда во сне, пояснил Грей. Но если умершие находились в Полисе осознанно, могли понимать и осознавать все, что вокруг них было, как реальность, то спящие лишь галлюционировали и почти не видели ни обстановки вокруг, ни других людей. Они постоянно исчезали и появлялись. Их возможности были сильно ограничены, но они могли создавать иллюзорные предметы - абсолютно проницаемые, их вещи не принадлежали этому миру, но иногда казались реальными.

– На тебя еще не нападали с топором или ножом? Это бывает, - сказал Люче однажды вечером, когда они гуляли по центральному парку. – Неопасно, но неожиданно и иногда страшно. Женщины очень пугаются.

Лоран невольно коснулся места на своем животе, куда вошел нож. Ему иногда казалось, что он до сих пор там. Он молча кивнул.

– Хочешь, потренируйся сейчас. Измени здесь что-нибудь, - предложил Грей.

Лоран кивнул и остановился, выбрав своим объектом особенно уродливый, кривоватый фонарь. Менять и создавать предметы он научился почти сразу, но до сих пор у него уходило на это гораздо больше времени, чем у Грея. Оказалось, что с первого дня появления в Полисе он незаметно для себя менял мелкие детали – цвет занавесок, форму чашек. Поэтому с первого же дня Грей почувствовал его. Он мог бы сразу это пресечь, но счел его безобидным и решил наблюдать, предположив, что Лоран скоро сам его найдет. Так и случилось.

Уродливый фонарь за три минуты выпрямился, стал изящнее, тоньше, засиял мягким светом.

– Это можно делать быстрее, - заметил Грей и одним небрежным взглядом вернул фонарю прежнюю форму: Давай еще раз. На этот раз сделай все сразу.

Со второго раза Лорану удалось добиться результата за вдвое меньший промежуток времени, и он улыбнулся.

Так Грей учил его между делом, а вечерами они допоздна болтали обо всем на свете, развалившись на диванах в уютной комнате этажом ниже, соединенной со столовой. Они не сразу открывались друг другу. Лишь три недели спустя Лоран смог признаться, что его убили. И был ошеломлен, услышав от Грея, что и он тоже оказался жертвой преступника, только был застрелен, а не зарезан ножом.

С этой минуты он чувствовал между ними еще большую близость, и постепенно они оба возвращались к разговорам о своей смерти, пока не рассказали друг другу все. Это случилось обычным вечером, за бутылкой виски. Лоран расспрашивал о том, как ему удалось создать мир, и Грей внезапно перестал отделываться общими фразами.

– Это не первый мир, кроме реальности, в котором я живу, - отведя глаза, признался он. – Я много лет до смерти жил в параллельном мире, во сне. И это был прекрасный мир. Не такой, как мой.

Лоран широко раскрыл глаза и наклонился вперед, впитывая каждое слово. О том, как некоторые живые люди могут за ночь проживать почти месяц в параллельном мире из-за деформации ощущения времени. О том, какой прекрасный мир могут создать несколько людей, таких сильных, как они двое – при условии, что они живы.

– У меня еле-еле хватает сил на это…, - Грей замялся, подбирая слова, - жалкое подобие нормального мира. С каждым новым жителем я теряю силы. С каждым новым жителем здесь я вынужденно сокращаю территорию Полиса – десять лет назад он был почти вдвое больше. В прошлом году я вынужденно удалил двести человек. Я не знаю, куда они попадут потом. Возможно, я их убил окончательно.

Голос Грея понизился до шепота, и Лоран боялся пошевелиться или чересчур шумно выдохнуть. Он ловил каждое слово.

– Со мной тебе будет легче? – спросил он, когда его визави замолчал.

– Если ты согласишься помочь. Но учти, ты будешь терять энергию и сильно уставать от этого.

– Я помогу, - решил Лоран, подумав не больше полуминуты. – Я ведь теперь тоже здесь живу.

– Спасибо, Лоран, - кивнул Грей. – Взамен я разрешу тебе менять все, что ты хочешь. Я готов к партнерству.

Он протянул ладонь, и Лоран невольно сглотнул, касаясь его теплой твердой руки. Грей понятия не имел, что интересует его не только как друг. Что мужчины и женщины одинаково могли привлекать его как возможные сексуальные партнеры. А в Грее все было чертовски привлекательным – его мягкий уверенный голос, пронзительный взгляд, непослушные волосы, красивые руки и губы… Но его возбуждение от прикосновения к ладони друга тотчас испарилось, как только он услышал:

– Я хочу рассказать, как я погиб. Я никому еще не рассказывал.

Спина Лорана резко выпрямилась, вниз по позвоночнику пробежал холодок, и он настороженно посмотрел на Грея:

– Ты уверен?

– Да. И я не настаиваю на ответной откровенности, так что не беспокойся.

– Хорошо, - серьезно кивнул Лоран, еле слышно переводя дыхание. Он очень хорошо представлял, как тяжело было Грею решиться, и не собирался мучить его еще больше, вводя в сомнения.

Пальцы его друга лежали на коленях, крепко сплетенные между собой, и глаза Лорана как-то сам собой уперся в них – он не хотел смущать прямым взглядом в лицо и боялся помешать этим рассказу.