— Господа, а не выпить ли нам чего-нибудь? — внес рациональное предложение Воренко.

— А что с Ингой? — вдруг спросила Влада.

Отдыхающие начальники и их спутницы стояли на краю бассейна и озадаченно смотрели на щупленькое тело в оранжевых стрингах. Девушка лежала на дне бассейна, лицом вниз, широко разведя конечности. Она не шевелилась. Только волосы совершали плавные движения под струями из форсунок.

Молчание затянулось. В воздухе запахло чем-то очень неприличным.

— А чего это она? — растерянно спросила черненькая Дора и обняла себя за плечи.

— Прикалывается, — неуверенно сказал Воренко и заморгал.

Хмель выветривался из его головы. Тяжело отдуваясь, подошел Петренко, насупился.

— Что-то долго она прикалывается, — пробормотала Алиса.

— Господи, Инга! — вдруг воскликнула Галка, прыгнула в бассейн, поплыла широкими гребками, нырнула.

За ней последовали Влада с Алисой. Мужчины стояли на краю и тупо смотрели, как они вытаскивали из воды бездыханное тело. Воренко спохватился, выволок девушку на кафельный пол. Глаза ее были открыты, хорошенькое лицо искривила судорога.

Алиса села рядом, принялась массировать грудную клетку, делала дыхание изо рта в рот. Бесполезно, девушка не приходила в себя. Петренко слишком резко толкнул ее, она наглоталась воды и захлебнулась. Если бы вовремя заметили, то успели бы спасти. Но всем было слишком хорошо.

— Да уж, Игнат Семенович, вы сегодня в ударе, ничего не скажешь, — странно глядя на градоначальника, проговорил Воренко. — Вот скажите, какого хрена вы ее так швырнули?

Петренко вспыхнул, заскрежетал зубами, отвернулся. Девушка мертва, это видно невооруженным глазом. Люди застыли в оцепенении, жадно разглядывая лицо покойницы. Игнат Семенович добрался до стола, налил полную рюмку горилки, выпил, снова налил и покосился через плечо. Может, обойдется?

— Нужно «Скорую» вызывать! — крикнула Дора. — Где телефон?! — Она куда-то бросилась, но Гладышев схватил ее за руку.

Заголосили остальные девицы. Мол, что же вы наделали?

— Молчать! — взревел Воренко, и наступила оглушающая тишина.

Икнул прокурор. Натянуто усмехнулся Гладышев. Начальник ОВД яростно кусал губы. Ему опять придется выносить фекалии после шефа?

— Упс, называется, господа. Вечер перестает быть томным… Или ничего? Опасная профессия у вас, девчата. — Эти слова милиционера прозвучали как-то кощунственно.

— Как же так?.. — Дора задрожала и заплакала. — Зачем вы это сделали, Игнат Семенович? У нее же братику четыре года, мама парализована. Как они теперь будут?..

— Заткнулись все! — крикнул Воренко, неприязненно озирая присутствующих. — Никто ничего не делает, все остаются на местах. Если хоть одна баба из присутствующих проболтается, я ее лично придушу, уяснили? И всех прочих заодно. Чего уставились, моргалы вытаращили? Сели за стол и сидим, ничего не трогаем. Давайте, Игнат Семенович, зовите Макаровну, объясняйте ситуацию, пусть разгребает дерьмо. Вы же у нас сегодня герой дня, господин градоначальник.

— Я, пожалуй, пойду, — неуверенно сказал военком, покосившись на настенные часы. — Пока еще кого-нибудь не прибили. Да и поздно уже, жена ждет.

В эту ночь он более-менее выспался. Темные силы избу не штурмовали, лазутчики между половицами не просачивались. Сергею страшно не хотелось вставать. В принципе, в автосервис к Петру можно подойти попозже. В «детской» было уютно, тихо. Лучики солнца пробивались через тюлевые занавески, резвились на подоконнике.

Гайдук нежился в кровати до последнего — солдат, блин!.. Хотя какой он теперь солдат? Плавный подъем, блуждание по дому, водные процедуры. На столе его ждал горшочек со сметаной и свежеиспеченные оладьи, прикрытые полотенцем. На плите стоял вскипевший чайник. Кухня сияла чистотой, каждый предмет находился на своем месте.

Он завтракал, поглядывая в окно. Мамы дома не было. Набив желудок, Сергей вышел на крыльцо, с наслаждением выкурил первую сигарету. Соседка Диана на заднем крыльце развешивала белье, приветливо помахала рукой, улыбнулась.

В груди отставного капитана что-то заворочалось. При свете дня она оказалась такой же милой, как ночью. Волосы стянуты узлом на затылке, маечка до колен, большущие глаза. Он хотел подойти, но отец из дома позвал дочь, Диана развела руками и удалилась.

С улицы доносилось невнятное бормотание. По проезжей части, подпрыгивая, махая руками, шаталась блаженная Настя Далмацкая и что-то напевала. Она была совсем нестарой. Спутанные волосы висели паклей, на ней мужская футболка и трико с отвисшими коленями. Лицо сумасшедшей лучилось вдохновением, радостью — именно тем, чего ей не хватало в здравом уме.