Сейчас, когда моя рука так крепко прижимается к его спине, я задаюсь вопросом, что произошло, от чего он стал таким.

Он уже был таким в особняке Матери и скрыл это от меня?

Он был таким до того? В течение многих часов мы болтали, я ничего практически не знаю о его детстве, кроме одного, что он перебывал в куче приемных семей.

Я почти невесомо поглаживаю его по плечу, недостаточно, чтобы разбудить, и позволяю себе обдумать то, что беспокоит меня больше всего. У меня есть подозрение, что таким он стал в особняке Матери.

Он покидал свою комнату и...

Слезы катятся по моим щекам.

Я не могу покинуть свою комнату, и сделать с этим я ничего не могу, кроме как петь, когда он стучит.

Но мне по-прежнему кажется, будто это моя вина.

Там я знала его. Я любила его. Я должна была каким-то образом защитить его.

Я лежу на спине рядом с ним и задаюсь вопросом, почему любовь почти всегда приводит к боли.

Думаю, потому что за все приходится платить.

Лукас

Я просыпаюсь с гнетущей болью внутри, вспоминая ее: не мою Леа, а Шелли.

Я чувствую, как Леа гладит меня по руке, и хочу сбросить ее руку. Закричать, чтобы она остановилась. Я не заслуживаю ее утешений. Я не заслуживаю даже лежать рядом с ней.

Если бы она узнала, что я...

Если бы она узнала о различных мучениях из прошлого...

Мой желудок скручивает, и я глубоко дышу носом.

Я не могу вынести ее поглаживания пальцами, поэтому я отодвигаюсь так, чтобы она не смогла дотянуться.

Мой взгляд встречается с ее голубыми глазами. Они ласковые, искренние и добрые, в них все то, чего я никогда не заслуживал.

Зачем я привез ее сюда? Почему я думал, что смогу обращаться с ней как с остальными, ограничиться только сексом, сексом, который я предпочитаю? Я уже потерпел неудачу в этом.

Я такой чертовски слабый перед ней.

Я резко сажусь, стискивая зубы от боли в сломанном ребре.

Леа сдвигается, словно собирается залезть на меня, вероятно, желая вновь прикоснуться, но я бросаю на нее сердитый взгляд, и она садится на пятки, положив руки на бедра. Маска по-прежнему на ней.

Она не знает, что я знаю, кто она на самом деле. Она думает, я по-прежнему верю, что она Лорен. А это значит, что я могу командовать ею, не вызывая подозрений. Я должен сохранить дистанцию между нами.

— Опусти подбородок, — говорю я. — Смотри в матрас.

Она повинуется, ее светлые волосы спадают по плечам вниз.

— Когда я трахал тебя раньше, я говорил тебе взять на себя управление? Что я говорил тебе?

Ее взгляд находит мой.

— Я разрешил смотреть на меня?

Она не отвечает. Она даже не качает головой.

— Что я приказал сделать тебе, Леа?

Она сглатывает и шепчет:

— Царапать твою спину.

— И ты не повиновалась — вновь. Я думал, мы договорились, что ты будешь сабмиссивом.

Я наблюдаю, как ее плечи то поднимаются, то опускаются. Я фактически чувствую протест, исходящий от нее. Она не наслаждается этим так, как я надеялся. Я не могу заставить ее подчиняться. Однозначно, нет. Весь план был неправильным.

Я принимаю, что это была ошибка.

Не ее, а моя. Она знала, кто я. И, если мои предположения верны, она делала все это ради меня. Я же, с другой стороны, должен был догадаться.

Я впиваюсь зубами в нижнюю губу до кровотечения. Я сглатываю кровь и сгибаю больную руку.

— Леа, ты хочешь разорвать наше соглашение? Можешь ответить словами.

Я наблюдаю за ней с гулко колотящимся сердцем, испытывая легкое головокружение.

— Нет, Господин.

Я не просил, чтобы она называла меня Господин, но это имеет для меня значение.

— Почему нет? — спрашиваю я ее опустившимся на октаву голосом.

–Я хочу научиться угождать вам, Господин.

— Ты хочешь доставить мне удовольствие, — киваю я, ощущая непривычное тепло в груди. — Я понимаю. Но я так же нуждаюсь в боли. Не только дискомфорт, который совпадает с удовольствием... — вспоминаю то недопонимание, которое произошло между нами ранее.

Ее взгляд встречается с моим, и я киваю, давая разрешение заговорить.

— Я могу заставить тебя кончить, — говорит она тихо, но уверенно. — Я просто хочу сделать это по-своему.

— Вместо того чтобы доверять мне, как прошу я, — произношу я. — Ты хочешь, чтоб я доверял тебе?

Она кивает:

— Я хочу, чтобы мы доверяли друг другу.

Мой живот скручивает в узел от мысли о доверительных отношениях. Я не уверен, что смогу обойтись без способности контролировать каждый нюанс моих сексуальных отношений. Без полной власти над моими партнерами, получением боли, которая мне требуется.