Я улыбнулась мокрому от пота работнику.

– Не сегодня. Но если я найду того, кто мне нужен, значит, ты спас мою шкуру, этого я не забуду.

– Отлично. – Он взвалил свою пахучую ношу на широкие плечи и вошел в шумную мастерскую.

Когда я отыскала лестницу вниз, то увидела, что ступени ее засыпаны листьями, ветками, обломками кирпичей, а дверь внизу лестницы выглядела так, словно ее ржавые петли не смазывали со времен Освобождения. Я осторожно спустилась по крошащимся ступеням, с трудом отворила тяжелую дверь и вошла.

При виде темного и пустого коридора все во мне сжалось. «Здесь нет демонов», – говорила я себе, не вполне веря собственным словам. Единственным звуком, кроме звука моих шагов, было равномерное постукивание, доносящееся из дальнего конца, уводящего все ниже прохода. Я на цыпочках миновала черный провал, двигаясь к источнику звука. Бледный свет лампы сочился из двери слева от меня. Постукивание прекратилось, и я осторожно заглянула в дверной проем.

Темноволосый человек склонился над столом, заваленным инструментами, засыпанным пылью и обломками камня. Небольшая комната была забита горами ящиков, старыми книгами, кучами свернутых манускриптов, на полках теснились бутылки, банки, тряпки, расписанные горшки и коробки всех форм и размеров. Облупившаяся картина лежала на полу рядом с резной деревянной лошадкой, которой могло быть лет восемьсот. Из Искерана, я знаю. Лошади были священными животными искерских богов. Человек за столом поднял маленький молоточек и снова застучал.

– Прошу прощения, – произнесла я.

Он развернулся, со стуком уронив молоток. Небольшого роста, смуглый, с черными кучерявыми волосами, лишь недавно начавшими седеть. Носом, ртом и узким подбородком он смутно напоминал крысу.

– Расин!

Человек сощурился, нахмурясь.

– Кто здесь? Пожалуйста, выйдите на свет. Я не вижу в темноте, хотя те, кто выдает мне ламповое масло, кажется, думают иначе.

Я вошла в комнату и тут вполне насладилась незабываемым ощущением – когда мужчина при виде тебя падает замертво. «Когда-нибудь, – говорила я себе, обнюхивая горшки Расина, в надежде найти воду или вино, – кто-нибудь будет приветствовать тебя обыденным: „Привет, Сейри, как дела?“ Я решила, что содержимое широкой зеленой крынки не ядовито, и побрызгала из нее Расину в лицо. Потом опустилась на пол, пока он бормотал что-то и мотал головой, хватаясь за ножку стола.

– Моя госпожа! Прошу прощения. Я… это же просто… Я не… Я думал… – Он открывал и закрывал рот, словно рыба.

– Прости, что напугала тебя. Бояться нечего. Нет ничего противозаконного в том, чтобы поговорить со мной. За меня поручился король, я не бежала.

– Нет. Нет. Я просто подумал…

– И я не привидение.

Он вытащил платок из кармана камзола и утер капли, стекающие по лицу.

– Просто от неожиданности. Изумления. Здесь так тихо. Никто не ходит. Все это было так давно. Что привело вас сюда, моя госпожа?

– Я приехала в город, и мне интересно посмотреть, что стало с коллекциями. Я рада, что они на твоем попечении.

Он густо покраснел.

– Ах, моя госпожа, назвать это попечением! Я остался один. Нет денег на то, что мы делали когда-то, А коллекции… тю-тю! Полагаю, искерская кампания стоит невероятно дорого. Все, что можно было продать, продали. Переплавили всю медь и все серебро. Драгоценные камни выковыряли из всего, что только могли найти. Даже доспехи и мечи забрали на вооружение или переплавку. Остались только камень и бумага, да и те сильно пострадали после… – Он испуганно поднял на меня глаза.

– Да, они пошли на это. Но ты все еще здесь. А кто теперь Хранитель?

Он пододвинулся ближе и понизил голос.

– Никого. Никто не осмелился претендовать на этот пост. Я по-прежнему секретарь, у Хранителя Имярек. Но я не жалею. Я могу сидеть здесь и делать что умею. Только что притащили кучу вещей из Керотеи. Все хлам, кроме лошадки и этой шкатулки.

На скамье стоял кубический футляр из потрескавшейся и облупившейся кожи, окованный прогнившей медью.

– Я пытаюсь вынуть штыри из петель, чтобы открыть его, не повредив, как учил господин Кей… Хранитель.

Тяжело вздохнув, Расин встал на ноги, распрямился и протянул мне руку, помогая подняться с пола. Он больше не дрожал, но был немного смущен. Он несколько раз открывал рот, пытаясь заговорить, и вдруг выпалил:

– Не думал, что увижу вас еще когда-нибудь, моя госпожа.

– Конечно не думал. Я и сама не думала когда-либо оказаться здесь.

Нежданная встреча с помощником Кейрона означала, что невероятная история, которую я заготовила, чтобы попасть в подвалы, больше не нужна. Расин явно хотел поговорить. Я выслушала его.

Предложив мне стул, единственный в небольшой комнате, он сдвинул брови.

– Я часто думал… мечтал… вернуться назад и кое-что исправить.

– Кто из нас не мечтал? – Я неловко взгромоздилась на высокое сиденье.

– Я должен был говорить. – Он умолк, его взгляд затуманился, словно он заглянул внутрь себя, прежде чем посмотреть мне в глаза. – Никто, кроме вас, не высказался в его защиту. Я должен был это сделать. Вся эта болтовня Ригора, глупая, невероятная ложь о летающих ящиках, оживших трупах, и никто не стал спорить с ним. Но я боялся.