Настя тяжело вздохнула.

– Я пока не знаю, чему верить, Макс, - серьезно ответила она, - для меня налицо только один факт: тебя избили в том самом пустыре, где я тебя нашла. Те, кто это сделал, могли тебя убить, и, возможно, хотели это сделать, но отчего-то не сделали. Никаких следов борьбы я рядом тоже не увидела, даже когда Игорь подъехал и осветил фарами место, где ты лежал. Там не было ни крови, не примятой земли, ни чего бы то ни было другого, что указало бы на драку, которую ты мне описал. Если только не предположить, что ты сам себе нанес все эти травмы, то в твое… гм… перемещение во времени почти можно поверить. И имя, которое ты потом произнес в бреду – Эмиль – ты бы не сказал его просто так, в поддержку выдуманной истории. В бреду ты не мог продолжать врать, ты говорил только правду. К тому же ты мой друг, и мне кажется, что обманывать меня ты бы не стал. Выходит, да, я тебе верю. Так что, в случае чего, в дурдоме нас положат в соседние палаты. Будем через стены перестукиваться.

Максим нервно засмеялся, тут же скривившись от боли в боках. Настя сочувственно склонила голову.

– И что мы со всем этим будем делать? – спросила она. Юноша непонимающе прищурился.

– Ты о том, сколько я буду раны зализывать под твоей крышей? – усмехнулся он, - да недолго, я думаю. Переломов, вроде, нет, только ушибы…

Настя нахмурилась, тем самым заставив Максима замолчать.

– Я обо всей этой твоей истории с перемещениями. С ней что делать будем?

Юноша внимательно посмотрел в глаза подруги.

– Хочешь сказать, ты собираешься помогать мне в этом? – недоверчиво спросил он. Настя всплеснула руками.

– Нет, конечно, брошу тебя с этим одного! Макс, мне все-таки кажется, что сотрясение у тебя есть, если ты так обо мне подумал!

Максим смущенно улыбнулся и качнул головой.

– Может, и так. Послушай, Насть, не злись, но… - юноша замялся, виновато опустив взгляд, - я все же не хочу, чтобы ты вмешивалась в эту историю.

Девушка возмущенно округлила глаза, поправив нервным движением челку.

– Это еще почему?

Максим пожал плечами. Теперь, когда юноша, наконец, заручился чьей-то поддержкой, он осознал, что, по сути, не имеет на нее права: эта история – только его проблема, и помочь ему никто не сумеет, даже если захочет. Хотя бы по той причине, что никому, кроме Максима, не доступен «красный мир».

– Ну, для начала потому, что это опасно, - тоном наставника произнес юноша, - к тому же… склонность перемещаться по другим мирам пока замечена только за мной. Не обижайся, но вряд ли ты сможешь мне помочь…

Сказав это, юноша приготовился к настоящей буре. Он прекрасно понимал, что подобные слова запросто могут обидеть. Однако Настя отреагировала спокойно, выражение ее лица нисколько не изменилось. Она лишь задумчиво отвела взгляд в сторону и пожевала губу – впрочем, это могло быть лишь затишьем перед ожидаемой бурей.

– Прости, - покачал головой Максим, нарушая невыносимое тягостное молчание, - если хочешь, чтобы я ушел, я…

– Да прекрати ты горячку пороть, - одернула Настя, сердито махнув рукой, - сиди уже и не дергайся. Ты, в общем-то, прав. Я действительно, вроде как, по другим мирам не скачу. Но это не значит, что я не смогу тебя хоть как-то поддержать во всем этом. Я все еще могу тебя выслушивать и не держать за сумасшедшего.

Максим едва заметно улыбнулся, отчего-то почувствовав себя ужасно неблагодарным человеком.

– Не поспоришь… - хмыкнул он.

Настя вдруг перевела на юношу красноречивый взгляд.

– Кстати, Макс, у меня к тебе вопрос. Помнишь, что ты мне сказал перед тем, как потерять сознание?

Максим нахмурился, пытаясь припомнить последние минуты в пустыре.

– Если честно, смутно.

– Ты просто посмотрел на меня как-то… туманно, что ли, и сказал, что я свечусь.

Юноша изумленно расширил глаза.

– Светишься? – переспросил он.

– Да, - Настя набрала в грудь побольше воздуха, чтобы подробно расспросить друга об этом, но тут же одернула себя, понимая, что в расспросах более нет смысла, - но ты, похоже, не помнишь, что имел в виду.

Максим медленно покачал головой, хотя смутное ощущение, что он действительно говорил нечто подобное, всплывало где-то на задворках его памяти.

– Если честно, не помню.

Девушка досадливо вздохнула, искренне сожалея, что Максим не сумеет ей ничего объяснить. А ведь эта деталь со свечением отчего-то казалась ей решительно важной.

– Ладно, забудь, - мрачно бросила Настя, поднимаясь с кровати, - ты не хочешь чаю?

Юноша просиял. Пересохшее горло возликовало от предвкушения.

– Не откажусь. Причем, под страхом смерти не откажусь. Очень пить хочется.

Настя улыбнулась.

– Дурной ты. Сразу бы сказал. Сейчас сделаю.