Шамир грустно взглянул на дочь.

– Ты уверена, Сабина?

Молодая женщина прикрыла глаза и решительно кивнула.

– Да. Я уверена.

Шамиру эта затея совсем не нравилась: он понимал, насколько дочь рискует, открыто выступая против столь сильного Мастера и опытного убийцы. Однако как медиум он не мог не поддержать ее. А Сабина ведь пришла именно к медиуму, а не к отцу.

Мужчина тяжело вздохнул и кивнул, поджав губы:

– Тогда приступим прямо сейчас.

***

Даже недолгое ожидание выбило из Максима остатки сил, и он устало опустился на холодные ступени главного корпуса МАИ, упершись локтями в колени и уронив пылающую болью голову на руки.

Мимо проходили студенты и преподаватели, недовольно (а некоторые – понимающе) косясь на юношу в запачканной одежде, вокруг которого витал кисло-сладкий душок вина. Обыкновенно Максим довольно остро реагировал на подобные взгляды, особенно, если вовсе их не заслуживал, но сейчас ему не было до них никакого дела. По телу разливалась тяжелая свинцовая слабость. Кровотечение из рассеченной раны на голове прекратилось, однако боли это не уменьшило.

Стараясь не привлекать дополнительно внимания, юноша осторожно натянул темный капюшон на лицо и уставился на ступени.

Настя не заставила себя долго ждать и подошла ровно через пятнадцать минут, как и обещала. Увидев друга, она виновато застыла напротив него, прикрыв рот рукой, и не решилась приблизиться. Максим устало поднял на нее взгляд.

– Ты тоже, что ли, решила от меня шарахаться? – невесело усмехнулся он.

Настя поджала губы. Максим демонстративно похлопал по сумке с тетрадями подруги, которую он забрал из комнаты в общежитии, и девушка присела на нее рядом с юношей.

– Макс, тебе бы в больницу… - осторожно проговорила она.

– Нет у меня времени на больницу, - мрачно отмахнулся Максим, - к тому же, по-моему, сотрясения у меня нет.

Настя осуждающе посмотрела на друга.

– Ты же не врач, чтобы себе диагнозы ставить! Если у тебя голова не болит, это еще не значит…

– Голова у меня еще как болит, - хохотнул Максим, криво улыбаясь, - Эмилю, надо сказать, было очень больно перед тем, как он потерял сознание.

Девушка виновато потупилась.

– А говорил, что не злишься на меня… - буркнула она себе под нос, - еще как злишься. Прости, Макс, ну, пожалуйста!

Максим поспешил жестом остановить подругу, прежде чем она снова начала скороговоркой выдавать свою извиняющуюся речь.

– Тихо, без паники, - хмыкнул он, - не злюсь я. Просто шучу. Не очень умело, видимо. Не бери в голову, я же всегда такой, когда нервничаю.

Настя сочувственно улыбнулась и осторожно положила другу руку на плечо. Максим каким-то особенно опустевшим взглядом проследил за этим жестом, и у него в горле встал тяжелый ком. Желудок словно онемел под влиянием отдаленного призрака страха, витающего где-то неподалеку. Слова Сабины эхом отдавались в ушах юноши.

Подруга заметила этот взгляд и обеспокоенно посмотрела на Максима.

– Что ты узнал? – серьезно спросила она.

Юноша тяжело вздохнул и рассказал все. Разговор с Сабиной детально запечатлелся в его памяти от первого до последнего слова.

Настя слушала, изредка ахая от изумления и сочувственно качая головой, но не перебила даже тогда, когда он основательно коснулся темы медиумов и рассказал подруге о ее способностях и потенциале.

Максим утаил лишь самый конец истории – он попросту не сумел сказать девушке, что для него все, так или иначе, закончится плохо. Сам юноша не верил в призрачный шанс, что его двойственная природа прототипа и Мастера убережет его от смерти, когда прервется связь с оригиналом. Если верить ощущениям внутри Вихря и тому, что сказала Сабина, Максим был нестабильным элементом, вкравшимся в общую систему. Ошибкой, которой не должно было быть. Поток, который базируется на принципах баланса, вряд ли упустит свой шанс избавиться от этой нежелательной оплошности в лице двадцатилетнего юноши, недавно записавшегося в герои и собравшегося спасать мир… точнее, миры… впрочем, неважно - суть от этого не меняется...

Закончив свой рассказ на том, что теперь ему предстоит открытая борьба со своим создателем, Максим нервно усмехнулся.

– Так что в следующий раз, если будешь отбиваться от Эмиля, не бей по лицу. А то куда мне потом мир спасать с такой физиономией?

Настя нахмурилась, вновь ощутив укол вины, и юноша приподнял руки вместо белого флага перемирия.

– Ладно, все, торжественно клянусь, что больше не буду шутить про этот удар. Если нарушу обещание, можешь смело огреть меня еще раз.

Настя скептически приподняла бровь.

– Ты его только что нарушил, - усмехнулась она. На лице Максима растянулась обаятельная, хоть и усталая улыбка, и девушка не смогла не улыбнуться в ответ.

Некоторое время друзья просидели молча. Холодный порыв ветра заставил Настю поежиться и серьезно посмотреть на Максима.

– Что ты теперь будешь делать? – спросила она, поддерживающе беря друга за руку.

Максим покачал головой, отрешенно взглянув на девушку. Ответа на ее вопрос у него, по сути, не было: разговор с Сабиной оборвался как раз в тот момент, когда она собиралась рассказать ему свой приблизительный план. Разумеется, юноша собирался вернуться в Красный мир и снова поговорить с Сабиной, однако до того момента он и сам должен был что-то предпринять. И задача у него была довольно проста: