Морган навис над своей жертвой, лицо со звериным оскалом пылало злобой. Он отвел ногу чуть назад, и в следующую секунду правый бок Сабины взорвался острой болью, послышался гулкий хруст, заставивший медиума подавиться собственным криком. Из глаз брызнули слезы.

Рука молодой женщины осторожно потянулась к правому боку. Эмиль перехватил ее за предплечье и резко дернул вверх, заставляя подняться. Сабина тяжело застонала: ребра – похоже, сломанные – отозвались дикой болью, возвращающейся с каждым лихорадочным вздохом.

В руке Эмиля свернул нож. Холодная сталь лезвия обожгла разгоряченную щеку молодой женщины, проводя по ней тонкую кровавую полосу, однако на этот раз медиум ничего не почувствовала: порез словно потерялся в общей боли, которую испытывала Сабина.

– Если б только ты поняла, - в голосе Моргана прозвучала досада в странной смеси с сочувствием, - если б только сумела обуздать свою природу!.. Это ведь было возможно, Сабина! Это бы спасло тебе жизнь.

Эмиль покачал головой, поджав губы.

– Все должно было быть не так.

Молодая женщина сконцентрировалась на призыве Потока. Занятие с Шамиром забрало почти все ее силы, но Сабина готова была рискнуть.

Как и множество раз до этого, световые нити медиума вплелись в сознание бывшего ученика, вытолкнув его в Вихрь. Молодая женщина применила к Эмилю ту же тактику, что и он к ней: медиум не может отправить путешественника в Поток без его на то согласия. Однако Морган был одержим перемещениями, оттого внутренне всегда был готов к сеансу.

Тело Эмиля безвольно пошатнулось, и Сабина перехватила нож из его ослабшей руки.

Сейчас или никогда!

Медлить было нельзя. Медиум могла спасти Вихрь и все живые миры, уничтожив главную угрозу прямо сейчас. Одинокая слеза скатилась по ее щеке. Правый бок при замахе ножом пронзила сильная боль, молодая женщина стиснула зубы, заставляя себя не замечать ее.

«Прости, Максим…» - подумала Сабина, метясь острием ножа в грудь бывшего ученика.

Эмиль открыл глаза за секунду до решающего удара. Среагировав, он успел отвести оружие от груди. Сабина ахнула, но не выпустила нож. Лезвие глубоко вошло в левое плечо мужчины.

Морган зарычал от боли, оттолкнув от себя медиума. Сабина потеряла равновесие и упала на пол, едва не задохнувшись от боли, пронзившей правый бок. Полный злобы взгляд Эмиля прожигал насквозь. Молодая женщина сделала отчаянную попытку подняться, но боль и призыв Потока окончательно лишили ее сил, и она безвольно упала на спину, мучительно скривившись.

Эмиль стискивал зубы, придерживая раненое плечо, из которого сочилась кровь. Взгляд медиума позволял Сабине видеть, как украденный потенциал начинает утекать из раны Мастера, и это отчего-то доставило ей удовольствие. Морган тоже чувствовал, что теряет доступ в Вихрь.

– Проклятье, - прошипел он, не решившись выдернуть нож из левого плеча.

– Можешь убить меня, - слабеющим голосом произнесла медиум, - но свой драгоценный потенциал ты потеряешь впустую.

Эмиль скрипнул зубами. Украденный потенциал идеально подходил ему. У Моргана были на него большие планы, и он не намерен был от них отступаться. Поднявшись на ноги, беглец-одиночка направился к выходу из апартаментов медиума.

– Я не доставлю тебе такого удовольствия, - хмыкнул он, небрежно переступая через обессилевшую молодую женщину, - я успею закончить с тобой позже. Ты ведь знаешь, что я тебя найду.

Не произнося больше ни слова, Эмиль скрылся в темноте лестничной площадки, и Сабина, слабо застонав, потеряла сознание.

***

Сколько Максим себя помнил, он никогда не любил клубы. Танцевальная музыка казалась ему однообразной, юноша быстро от нее уставал. Плотно забитые танцполы его не привлекали, стулья у барных стоек были вечно заняты людьми, которым каким-то непостижимым образом удавалось разговаривать между собой, перекрикивая громкую музыку. Максим не понимал, какое удовольствие можно испытывать, находясь в клубе, где все вокруг: громкий однообразный шум, толпа, неоправданно дорогие напитки – все было лишено комфорта.

Подходя к небольшому зданию клуба, юноша устало вздохнул и осторожно коснулся раны на голове, проверяя, не кровоточит ли она. Крови на пальцах не осталось, и Максим поднялся по ступеням к двери клуба.

– Гардероб сейчас не работает, если что, - окликнули его. Голос показался юноше знакомым, и он невольно обернулся, тут же округлив глаза от изумления.

В нескольких метрах от входа в белой футболке с нашивкой клуба и черных зауженных книзу брюках стояла Настя, опершись на стену с дымящейся тонкой сигаретой в руках. А ведь она никогда не рассказывала, что курила в выпускном классе.