Кстати, ее туника тоже не горит. Зачарованная она, что ли? Хотя, если ее делала шасса, то она должна была предвидеть такой случай.

Досыпать я не ложился, начал собирать сумки. Дождавшись, когда костер потухнет, я начал будить Саишшу. Мои увещевания она проигнорировала. Тогда я начал угрожать, что оставлю ее здесь, что тоже результата не дало. Сообразил, что у шассы, должно быть, дичайшее похмелье. Дал воды. Она (шасса, а не вода!) морщится, но воду пьет. Потихоньку приходит в себя. Вон, даже села. Шипы у нее стоят дыбом, но тусклые. Выражение лица страдальческое.

— Но-орд. Но-орд… Норд! У тебя выпить есть? — с надеждой вопрошает эта начинающая алкоголичка.

Не, я понимаю, что с перепою голова не варит, но чтоб настолько! Где я ей сейчас алкоголь возьму? Знать бы, где она сама его взяла? Что значит, «я мужчина»? Я знаю, какого я пола! Но потакать твоему пьянству не буду.

Страдальчески вздохнув, шасса попросила «посидеть еще полчасика» и поведала мне крайне любопытную информацию. Выяснилось, что теперь мы, то есть Саишша, знаем расположения каких-то схронов. Это, кажется, вроде убежища для нечисти. Это, бесспорно, плюс. А вот резерв у Саишшы совсем исчерпан, это уже большой минус. Ну, и еще она нашла себе какое-то оружие, показывать которое отказалась наотрез.

Прикинув в уме время, прошедшее с момента уничтожения отряда инквизиторов, я пришел к неутешительному выводу, что через день, максимум полтора, Верховный Инквизитор узнает о провале своих «палачей».

Фора у нас будет примерно в полдня, но это если только мы двинемся прямо сейчас, а это не предвидится. Поразмыслив, я решил не заходить в Большие Мухоморы, а идти сразу к ближайшему убежищу, простите, схрону. Достав из сумок карту, я потребовал у шассы указать место, где расположен этот самый схрон. Странное название… Непривычное.

Проложив оптимальный маршрут, я высчитал, что пешим ходом это будет около шести часов. Если учесть, что сейчас позднее утро, то подойдем к нему мы ближе к вечеру. Затем укроемся там и переждем погоню, если ее все-таки вышлют. Мало ли, может, Инквизитор решит, что нас убили, но все погибли? Идея, конечно, бредовая, но лучше бы было так…

О, а Саишше, кажется, полегчало. Пытается встать. Я подхожу и помогаю, а фактически держу ее туловище на руках. Хвост внизу мотается. Положив руку мне на плечи, шасса пытается самостоятельно утвердиться на земле-матушке. Чем она думала, когда так напивалась?! Она же идти, то есть ползти не может! Мы так до схрона только через год доберемся!

Со стоном шасса схватилась за голову. Больно? Ну, будешь этой самой головой в следующий раз думать. Так как Саишша уже достаточно крепко стоит на хвосте, я отхожу на несколько шагов, готовый, впрочем, подхватить ее, если она начнет падать.

— А какое-нибудь заклинание ты применить не можешь? — интересуюсь отнюдь не из праздного любопытства, нам сейчас трезвая… гм… и не болящая голова жизненно необходима.

— Не-ет! — стонет Саишша, — Будь так, я бы сразу это использовала! Ладно, я уже могу двигаться, пошли! Только вещи сам понеси…

Какая самоотверженность… Я восхищен, честно! Видно ведь, что у нее голова на части раскалывается, но она идти куда-то собралась!

— Ты точно сможешь идти? — беспокоюсь я.

— Да, у нас регенерация хорошая, к вечеру все должно пройти. Чтоб я еще раз… — отвечает Саишша, морщась.

— Не давай невыполнимых обещаний! — хмыкнул я и, обвешавшись сумками с ног до головы, первым продолжил путь.

Около часа мы постоянно останавливались, так как шассу постоянно выворачивало, и даже когда в ее желудке ничего уже не осталось, она страдала от спазмов. Затем ей стало лучше, и мы могли продолжить путь без таких частых остановок. Поэтому к обеду она чувствовала себя вполне сносно, но от еды отказалась.

После краткого перекуса я сверился с картой и, определив направление, уверенно двинулся по направлению к опушке, на которой должен быть расположен вход в схрон.

Еще примерно через три часа шасса пришла в себя окончательно. Поэтому я без зазрения совести сгрузил половину мешков на нее. Она страдальчески вздохнула, но поползла дальше нагруженная, не забыв послать мне «добренький» взгляд.

Ну, вот мы и добрались до этой опушки. И где?.. Риторический вопрос. Никаких, ну вот абсолютно никаких следов какого-либо укрытия. Так, несколько довольно больших камней, поросших мхом. И все.

— Ну и где тут укрытие? — раздраженно поинтересовался я после двадцати минут поиска. Во время него я ощупывал и ковырял камни как только мог, а эта змея даже пальцем не пошевелила, чтобы мне помочь!

Шасса насмешливо взглянула на меня и, ничего не ответив, выползла на середину полянки, раскинула руки и… запела.

Это было прекрасно, завораживающе, восхитительно… Песня выворачивала душу, приказывала, умоляла, звала. Слов я не понимал, да и к чему они?.. Странное чувство спокойствия и отрешенности накрыло меня. В голове кто-то нашептывал: «Зачем ты живешь? Разве есть смысл в жизни? Послушайся меня, растворись, выпусти на волю свою душу! Я обещаю тебе покой…»