— Значит, ты знаешь об этом?

— Ты угадал, откуда мы. Голока уничтожена.

Гопал понял свою промашку, но слишком поздно.

— Все убиты. — Он вспомнил, что случилось с его сестрой. — Или захвачены в плен.

Он все еще отказывался верить в худшее.

— Но этот коготь у тебя на поясе. Ты… симха?

— Я стал симхой после того, как мой отец погиб, защищая свою деревню, — признался Гопал. — Мы едва спаслись.

— Если ты сын Падмы, то тебе не нужно меня бояться, — сказал Стока к облегчению Гопала. — Но береги свою голову. Сейчас награда за такой трофей слишком высока.

Гопал решил рискнуть и рассказать все.

— Я пришел сюда в поисках мистика Вьясы. Ты слышал о нем? Мне сказали, что он должен быть в Радхакунде.

— Вьяса? — задумался Стока, пощипывая свою короткую растрепанную бороду. — Вьяса, хм-м-м. Я езжу в Радхакунду только для продажи одежды. Я живу не там, ты знаешь. Я живу выше по реке, где…

— Ты знаешь его? — повторил Гопал.

— Нет, боюсь, что нет. Но я могу довезти вас до места, где кто-то может знать: это называется постоялый двор Била. Если он где и обнаружится, живой или мертвый, так именно в этом месте.

Неожиданно Стока привстал, как кошка, слышащая то, что люди не слышат. Без объяснений он направил лодку к берегу, где та уткнулась в сырой песок.

— Что случилось? — спросил Гопал, также привстав, пытаясь выглянуть вниз по реке. Какая-то неестественная, туманная гряда накатывалась на них по водной глади.

— Тихо! — приказал Стока. — Ты разве не слышишь?

Неожиданно Гопал услышал. Барабан. Нет, много барабанов, бьющих в такт, как один большой барабан.

— Что… — Гопал уже готов был спросить, когда появилась стена длинных, гладких теней, следующих за покровом движущегося тумана. Барабанный бой становился громче, и высоко поднятые носы сотни боевых типовых каноэ — нет, больше, чем сотни, больше, чем он мог сосчитать, — проплывали мимо вниз по реке. На носу каждого каноэ был флаг. Гопал попытался рассмотреть первый, но тот миновал его слишком быстро. Гопал понял по выражению лица Стоки, что не время задавать вопросы, и поэтому сидел тихо под прикрытием тростника, пока эскадра проходила мимо, раскачивая своей кильватерной волной их лодку. Гопал крепко держался обеими руками. Нимаи крепко спал, не чувствуя качки.

На каждом каноэ было по крайней мере с сотню воинов, все гребли как один человек. Казалось, их руки были связаны с одним выдохом, рассыпающим команды с каждым ударом барабана на каждом судне. Точность, с которой весла вырывались из воды в такт с боем барабанов, была восхитительна. Затем каждое весло стремительно продвигалось вперед, с всплеском погружалось и гребло против течения. Опять поднимаясь, каждое весло снова толчком продвигалось вперед и погружалось в совершенной гармонии. Подобно косяку тысячеруких морских созданий из океана Гарбходаки, армия проплыла в наступающую ночь.

Так же неожиданно, как и появились, боевые каноэ исчезли. Река вернулась в свои берега. Вдоль берегов улеглось, возвращаясь к медленному, спокойному, укачивающему движению, которое предшествовало прохождению каноэ. Прежде чем Гопал успел сформулировать вопрос, Стока ответил:

— Армия Дроны, симхи Радхакунды. Его мистик использовал туман, чтобы пропитать его каноэ. У Дроны хороший мистик — старый для этой жизни, но хороший. Они идут, чтобы встретиться с армиями Кали. Может быть, ману пощадят их, — сказал он печально.

По тону, как Стока сказал «пощадят их», Гопал не понял, имеет ли он в виду Кали… или армию Дроны.

— Мы останемся здесь до света. Темнота на реке небезопасна.

Гопал уже не чувствовал усталости. Он был слишком возбужден, чтобы уснуть. Говорить, кажется, было больше не о чем, и он просто смотрел на берега реки. Водяные курочки охотились в камышах за рыбой, быстрые всплески показывались, когда они находили добычу. Волны ласкали тростник, стоявший на часах вдоль берегов, и покачивали, как колыбель, лодку. В промежутке между шумом птиц и накатывающихся волн похрапывание Нимаи поддерживало необычный ритм. Звуки ночи наконец усыпили Гопала.

— Радхакунда!

Гопал был разбужен возгласами Стоки. Не будя своего гостя, Стока развернул лодку боком, к течению, как и обещал.

— Радхакунда! — опять прокричал он, указывая на берег, поросший кустарником.

Не считая двух похожих лодок, перевернутых на пляже, берег реки был пустынным. Ткач направил свое судно к небольшой деревянной пристани.

— Мои друзья уже сделали это благополучно, — заметил Стока.

— Где постоялый двор? — поинтересовался Гопал, ибо пляж и берег насколько хватило глаз были пустынны.

— Радхакунда дальше за берегом.

Стока показал на протоптанную тропинку, идущую по склону и незаметную, если не знать, где искать.

— Вы не увидите отсюда город. Помогите мне сначала разгрузиться, и я покажу вам частично дорогу.

Стока направил судно к причалу и, взяв со дна лодки веревку, встал, балансируя на тюках. Старик осторожно переступил через Нимаи, который еще спал, и выпрыгнул из лодки, когда та встала боком к причалу. Стока быстро обмотал конец веревки вокруг бревна, и лодка резко встала. Нимаи тряхнуло, и он скатился со своего мягкого ложа на узкую палубу.