– Я ничего не знаю о шифрах. Это не я.

– Кто ты тогда? Почему ты здесь?

– Вплоть до семнадцатого апреля я занималась научно-исследовательской работой в области археологии и училась в докторантуре университета Амстердама.

Вот черт. Вильям перехватил ее взгляд.

– Клинопись, – сказал он.

– Значит, ты видел тексты.

Это звучало как вопрос, но было констатацией факта. Точно как и его предыдущая реплика.

– Они сделали все, чтобы я не смогла понять, – сказала она. – Я получила их в неправильном порядке. Вдобавок в комплексе с посторонними текстами. И никто не сказал, о чем идет речь, и я была не в состоянии думать, не знала даже, где нахожусь, или почему, или…

Жанин повысила голос, замолчала, когда поняла это, и огляделась. Никаких звуков, кроме шума природы. Они не могли слышать их.

– Как долго ты находишься здесь? – спросил он.

Она колебалась. Не знала, есть ли у них время. Но кивнула, изложила ему короткую версию. Она начала публиковать свои статьи еще будучи студенткой в Сиэтле. Получала стипендии за работы по древним письменностям. Переехала в Амстердам, чтобы заниматься научной работой, ради жизни, которую любила, с кошкой и балконом с литой решеткой и с видом на маленькую площадь, а потом все стало черным, когда она, однажды проснувшись, оказалась здесь. С тех пор прошло уже семь месяцев.

– А ты? – спросила она.

Вильям кивнул.

– Та же история, – сказал он. За исключением того, что он не любил свою жизнь, естественно, плюс у него была аллергия на кошек. Но он предпочел не распространяться об этом сейчас.

– Я слышала, как тебя привезли, – сообщила она. – Слышала вертолет. Знала, что прибудет кто-то новый.

– В каком смысле новый?

Жанин попыталась найти нужную формулировку. Но это было слишком сложно, и она не знала, как ей начать и сколько времени в их распоряжении. Покачала головой, постаралась привести в порядок мысли. Разговор мог пойти в ненужном направлении, а чтобы успеть рассказать все, известное ей, требовалось зайти с правильной стороны.

Но Вильям сам нарушил молчание. Уточнил свой вопрос:

– Почему я здесь?

И она посмотрела ему в глаза. Посчитала, что легче ответить.

– Просто той, которая была здесь до тебя, больше нет.

Охранник, до этого дремавший стоя перед дверью рабочей комнаты Вильяма, сейчас выглядел бодрым как никогда. Он бегал по коридорам и заглядывал в каждый проход, попадавшийся ему на пути, но Вильям как сквозь землю провалился.

И он ничего не понимал. Прошло всего несколько минут с тех пор, как он получил сигнал об исчезновении девчонки, смазливой американской ученой, и только успел позлорадствовать по поводу прокола Родригеса и подумать о том, как все могло произойти.

А сейчас сам носился как заведенный и понимал еще меньше. Судя по всему, старый пень тоже исчез. Выбрался наружу через запертые двери, прошел без кодового ключа, и даже сигнализация не сработала, а он знал, что это невозможно, но все равно случилось. Охранник громко выругался и продолжил забег по всем закоулкам, которые уже посещал, по-прежнему лелея надежду, что ему не придется рапортовать о пропаже и его объекта тоже.

Когда Франкен вызвал его по рации и спросил, где находится Сандберг, он подумал, что у него больше нет выбора.

На несколько этажей ниже, под землей, Эвелин Кейс уже начала отсматривать материал согласно правилам, в создании которых ее самой пришлось принимать участие.

На стене перед ней установленные в ряд телевизионные экраны показывали картинки с камер наблюдения, и, прогоняя записанный с них материал в ускоренном режиме, она пыталась отыскать малейшие признаки постороннего движения.

Хотя уже знала, что не найдет ничего. Они располагали слишком малым числом камер, да и те стояли совсем в других частях замка. Она была очень зла и имела на то полное право. Все же прекрасно представляли, что система безопасности практически не работает, когда навязали ей командование ею.

Она твердила об этом снова и снова, но ничего не менялось. Она предупреждала о катастрофе задолго до того, как произошла первая, и все равно они ничего не сделали. А сейчас снова наступили на те же грабли, и все только бегали и удивлялись, как такое вообще могло случиться.

Да элементарно, они ведь не заткнули дыры.

Это могло случиться, поскольку здание не было предназначено для того, что происходило в нем в последние годы, опять же данная система устанавливалась не для наблюдения за пленниками, а с целью предотвратить проникновение в замок незваных гостей снаружи.

Также это могло случиться, поскольку ни один дьявол не хотел вкладывать деньги в безопасность. Как будто их по-прежнему берегли для чего-то другого.

– Скажи, что ты видишь, – буркнул Франкен за ее спиной.

Он произнес это настолько быстро, что слова, казалось, состояли из одних согласных, машинально вцепился руками в спинку ее стула и переводил взгляд с экрана на экран в надежде, что Кейс знала то, чего он сам видеть не мог.

Но она не сказала ничего. Только смерила его холодным взглядом и кивнула в направлении экранов. Он понимал проблему столь же хорошо, как и она.