Индра просто пожала плечами.

«Семейная жизнь не для меня», – сказала она. – «Я бы предпочла вступить в бой».

Элден казался разочарованным.

Кендрик повернулся к сидящей возле него с такой идеальной, благородной осанкой Сандаре, которая смотрела на пламя. Являясь выходцем из народов Империи, она казалась такой чужой в этой группе.

«Я надеюсь на то, что ты останешься здесь со мной», – мягко предложил ей Кендрик.

Сандара взглянула на рыцаря, после чего отвела взгляд.

«Я не заслуживаю такой чести, милорд», – сказала она.

«Заслуживаешь, больше чем все остальные», – ответил Кендрик. – «Ты спасла наши жизни. Оставайся со мной, и ты будешь вести жизнь, достойную королевы».

«Я всего лишь простая рабыня, принадлежащая Андроникусу», – ответила девушка.

«Ты больше ему не принадлежишь», – поправил ее Кендрик. – «Теперь ты свободна. Твой дом здесь, в Кольце. Если ты хочешь».

Сандара опустила глаза.

«Я была свидетельницей того, как люди Андроникуса разрушали многие народы, многие земли», – сказала она. – «Я буду свободна только тогда, когда увижу его мертвым. Даже сегодня я все еще рабыня. Я боюсь, что он вернется сюда».

«Никогда», – настаивал Кендрик.

«Ты слышала Тора», – добавил Рис. – «Завтра Андроникус будет уничтожен».

Но Сандару эти слова не убедили, и над группой повисла тяжелая тишина.

«Есть и другие, на чье возвращение я надеюсь», – сказала Гвендолин. – «Здесь нет Штеффена. Он помог мне в целости и сохранности добраться до Башни Утешения, и с тех пор я его не видела».

«Мы должны отправить за ним своих людей», – сказал Кендрик. – «Мы найдем его и приведем сюда».

«И Аргона тоже», – добавила Гвен. – «Он рискнул своей жизнью ради меня, и теперь расплачивается за это. Он ушел, и я не знаю, куда, я не знаю, вернется ли он когда-нибудь».

Тор подумал об этом, и эта мысль причинила ему боль. Он очень скучал по Аргону, хотел увидеть его, спросить о Мече, задать вопросы о своей судьбе – и больше всего, спросить его о своем отце. Тору казалось, что он почти может слышать Аргона, его слова тихо звучали в глубине его души, в проблесках его снов. Тем не менее, казалось, что друид находится дальше, чем когда-либо. Тор спрашивал себя, где Аргон сейчас, не угодил ли он в ловушку, вернется ли он когда-нибудь. Он чувствовал себя осиротевшим без него.

Гвендолин наклонилась, и Тор крепче приобнял ее за плечи. Он заглянул в ее кристально-чистые глаза, сияющие в свете костра, наклонился и поцеловал девушку. Он чувствовал себя живым благодаря этому поцелую. Пока Тор держал ее в своих руках, его сердце неистово колотилось в предвкушении. Молодой человек ощущал, как кольцо горит в его кармане, и больше чем когда-либо он хотел задать Гвен вопрос, отдать ей кольцо.

Но Тор понимал, что сначала он должен рассказать ей правду. Она должна узнать о том, какой монстр приходится ему отцом. Чем больше он думал об этом, тем больше начинал дрожать.

«Ты дрожишь», – сказала Гвен.

«Я просто замерз», – солгал Тор.

Девушка улыбнулась, наклонилась и прошептала ему на ухо:

«Тогда следуй за мной».

Она молча поднялась, Тор взял ее за руку и позволил ей увести себя в черную ночь, между кострами. Он шел туда, куда вела его Гвен.

Тор и Гвендолин вошли в древние залы замка Срога в Верхней Силесии. Стража застыла в стойке смирно, когда они прошли мимо них по коридорам, освещенным светом факела. Они шли, держась за руки, Гвен вела его, пока они петляли и сворачивали в один коридор за другим, вверх по ступенькам, пока, наконец, слуга не открыл дверь в гостевые покои.

Когда они вошли внутрь, Тор поднял голову вверх и посмотрел на древние сводчатые потолки, сделанные из камня, на ревущий огонь в огромном мраморном камине, на большую кровать с балдахином, на свет факелов вдоль стен. Он был благодарен Срогу за его гостеприимство. Им предоставили комнату, достойную Короля и Королевы. Разумеется, Гвен и была Королевой, но Тор не считал, что имеет право на все это. По его мнению, он все еще был простым парнем из очередной небольшой деревни на периферии Кольца.

Хотя оказавшись в такой комнате, Тор чувствовал себя королем. Он всегда представлял для себя большее, но теперь, когда оно предстало его глазам, он с трудом в это верил. Все это казалось нереальным. Он был здесь, с Гвендолин, Королевой, сжимая в руках Меч Судьбы, со своим собственным драконом, который ожидал его в подвалах замка. Тору удалось не только вступить в Легион, но и возглавить его; он не только добился уважения Серебра, но и стал тем человеком, на которого они рассчитывали больше всего. Он мечтал о чем-то большом для себя, но никогда о таком большом. И теперь, когда все это было здесь, это было сложно осмыслить. Молодой человек все еще ожидал, что кто-то разбудит его и скажет, что все это был сон.