Поход оказался под угрозой. Алкивиад должен был предстать перед народным судом - гелиэей.

Тысяча тяжеловооруженных воинов Аргоса и Мантинеи заявили, что согласились идти на Сиракузы исключительно из преданности Алкивиаду и немедленно откажутся от участия, если с ним обойдутся несправедливо.

Алкивиад вне себя от возмущения кричал, требуя немедленного расследования.

Но вот ведь какая штука! Этого-то и не желали архонты!

Однако народ желал знать правду. И... смотрите-ка! Нашлись ловкие ораторы, которые так успокаивали взбудораженных людей: зачем же, мол, откладывать отплытие, а тем более лишать экспедицию столь прославленного полководца!

Разумными, дальновидными казались их слова: "Пускай отплывает, и да сопровождает его удача! Кончится война, тогда и предстанет он перед судом, тогда и ответит".

Но Алкивиад понял нечестную игру; он только не знал, как она разовьется дальше. С тем большей страстностью он возражал: "Ужасно - оставить за спиной обвинение и подозрения; еще более ужасно - отправлять меня во главе таких сил, когда я терзаюсь неизвестностью! Ведь если я не очищусь от такого обвинения - я заслуживаю смерти! Зато если обнаружится моя невиновность - а она обнаружится!
– я пойду на врага, не опасаясь ложных доносов!"

Он обращался к глухим ушам, к глазам, затаившим коварство. Ему приказали вместе с двумя другими стратегами, Никием и Ламахом, отплыть без промедления. Алкивиад понял, что сейчас ему не одолеть сил, которые гонят его в неизвестность далекой войны. Но когда он в присутствии высших должностных лиц всходил на свой корабль, у него блеснуло в глазах: ну, погодите! Дайте мне только вернуться!

Узнав, что Алкивиад подчинился приказу, Сократ со всех ног бросился в военную гавань Пирея. Он бежал, бормоча вслух:

– Нельзя ему отплывать неочищенным! Нельзя! Нельзя!

Добежав до мола и протолкавшись сквозь толпу любопытных, он увидел: море ощетинилось кораблями, сотнями весел, сотнями мачт и рей.

Величие силы.

Величие человеческого разума.

Величие красоты.

Грозное величие.

Триера за триерой, переполненные воинами, выплывали в открытое море.

Сократ спросил, где корабль верховного военачальника. Ответ: ушел первым. И стоял Сократ, в отчаянии, но и с восхищением наблюдая движение триер. Мой Алкивиад! Командует такой мощью! И такое страшное обвинение оставляет за спиной!

Еще и теперь, быть может не замечая сам, Сократ твердил - напрасно твердил!
– обращаясь к морю, к тому, кого оно несло на своей глади:

– Нельзя отплывать неочищенным! Нельзя! Нельзя...

Кто-то из толпы повернулся к нему, засмеялся:

– Что ты мелешь, старый? Вернется победителем - и не будет никакого суда! Встретят с триумфом...

Сократ не уходил, пока все триеры не подняли якоря, пока не раздулись их паруса, не погрузились в волны длинные весла. Он стоял на берегу, пока все корабли не вышли в море, пока последний не скрылся из глаз.

– Я этого не хотел! Я этого не хотел, но теперь мне осталось одно: всей душой желать ему победы. Прав этот человек: если Алкивиад победит - никто не осмелится возвести на него ложное обвинение...

И Сократ протянул руку к морю:

– Тогда - удачи тебе, возвращайся со славой, мальчик мой!

7

Отплыл неочищенным.

Ждать, когда он вернется победителем?

День за днем сходились для тайных совещаний гетерии олигархов. Что бы такое взвалить на Алкивиада, раз провалилась затея с гермами? Долго не могли найти ничего серьезного, достаточно действенного. И вот однажды Критий задумчиво произнес:

– Элевсинская мистерия?..

Собравшиеся ужаснулись:

– Мистерия?.. Но это означает...

Никто не выговорил вслух это слово: смерть. А Критий стал отнекиваться:

– Да я ничего не утверждаю. Я просто размышлял о разных возможностях. Сохрани бог! Он ведь мой родственник. Поймите же! Забудьте, что слышали...

– В таких делах нельзя считаться с родственными узами, - возразили ему.
– Тебе делает честь, что ты не хочешь повредить Алкивиаду, но это единственный шанс. И ты присягал. Хочешь нарушить клятву?

– Нет, нет, - откликнулся Критий.
– Я подчиняюсь вашему решению.

Вне себя от радости тут же решили:

– Итак, мистерия. Всякому будет ясно, что такой святотатец принесет экспедиции не победу, а гибель. За работу!

И заработали языки: обещали, уговаривали, грозили. Звякали серебряные драхмы. Нахлынули сикофанты. Нашлись свидетели. Являлись с вымыслами - но и с неоспоримой истиной.

Поначалу военные действия не были успешными. Преждевременный шум насчет покорения Афинами всей Сицилии достиг острова раньше, чем афинское войско. Сицилийские города закрывали перед афинянами ворота, сопротивлялись упорно.