– От це добре! – говорил сержант Чернозуб и ласково улыбался сыну горничной.

Сержант лежал на животе в беседке, подставляя голую спину с еле зарубцевавшимися ранами крымскому солнцу, лучи которого пробивались сквозь сплетенную из ореховых прутьев крышу беседки. Слева от него сидел на подушке, скрестив ноги, Сергей Гончаров и покуривал свою короткую трубочку. Вообще-то они с Чернозубом играли в шашки. Но могучий украинец часто отвлекался от игры, потому, что подготовка оружия к операции «ОГНЕННАЯ СТЕНА» волновала его гораздо больше, чем своевременное прохождение в «дамки».

Секунд-ротмистр князь Мещерский изредка тоже поглядывал на солдат, но сверху, с веранды второго этажа. Там, выпущенный из клетки, важно прогуливался Апельсин. Молодой офицер забавлялся игрой с оранжевой птицей. Он бросал кусочки лепешки, вымоченные в молоке, на деревянный пол веранды, дергал за длинный ремешок, привязанный к серой перепончатой лапке, и громко звал птицу по имени. Апельсин, подобрав еду, отвечал ему коротким и резким: «Кра-онк!»

Дервиш Энвер вышел во двор с ковриком «намаз-лык», свернутым в трубку и засунутым под мышку. Приближалось время предвечерней молитвы. Длина теней предметов стремилась сравняться с их высотой. Турок расстелил коврик, совершил омовение лица, рук и ног, встал на колени на коврик, повернувшись лицом на юг. Предвечерняя молитва состояла из четырех «ракаатов». К ним богобоязненный мусульманин намеревался присоединить просьбу к Аллаху об успехе нового дела, затеянного прекрасной русской госпожой.

Из дверей кухонного домика в углу двора, открытых настежь, исходил превосходный запах вареной молодой баранины и постепенно распространялся по домовладению. Двое слуг караимского купца готовили для постояльцев ужин. В одном котле над очагом кипели в густом бульоне две тушки барашков, разделенные на части и облепленные листочками петрушки и укропа. Во втором котле варилась белая фасоль с мелко нарезанной морковью. Запах еды усиливался и отвлекал Энвера от общения с Богом, Чернозуба и Гончарова – от игры в шашки, кирасир – от чистки оружия, адъютанта светлейшего князя – от дрессировки оранжевой птицы.

Наконец, торжественная минута настала.

Караимы вынесли котел из кухни во двор к развернутому там достархану и переложили дымящееся мясо на большое медное блюдо. Князь Мещерский быстро спустился с веранды, взял нож и начал делить его на порции. Все члены экспедиции секретной канцелярии Ее Величества, держа миски в руках, неотрывно наблюдали за этим процессом.

Тут в воротах усадьбы и появился Эзра Мичри. Его сопровождали два подростка лет двенадцати, низкорослые, худые, похожие друг на друга, как две капли воды. Одежда их богатством и разнообразием не отличалась: полотняные широкие рубахи и штаны, туфли из воловьей кожи на босу ногу, ермолки на выбритых до синевы головах. Но с первого взгляда на их озорные и живые лица, на шустрые движения становилось ясно, что это – местные хулиганы.

Братья-близнецы Минаш и Очан были детьми известного в «Новом городе» мастера-камнереза Иехуди Казаса. Ремесло его требовало немалой физической силы. Потому Казас пока не приставил младших сыновей к семейному занятию, хотя по караимским традициям им следовало уже год-два учиться какой-либо полезной профессии. Иногда они помогали отцу в мастерской, но больше болтались по улицам, лазали по укреплениям Чуфут-кале и ее пещерам, верховодили ватагой мальчишек, пользуясь превосходством в возрасте, и регулярно дрались с бандой таких же подростков из «Старого города».

Естественно, близнецы знали горную цитадель, точно свои пять пальцев. Особенно хорошо им были знакомы дома, покинутые владельцами. Из двухсот усадеб иудейской крепости в настоящий момент подобных насчитывалось девятнадцать. Некоторые, давно утратившие окна, двери, крыши, постепенно разрушались. Другие стояли заколоченными, ожидая покупателей. Третьи время от времени посещали хозяева, переселившиеся с горы в ближайшие к ней долины Марьям-дере и Ашлама-дере.

Старший приказчик Аджи-аги Бобовича указал Аржановой на подростков и сообщил, что благодаря их помощи он нашел все подземные ходы – а именно три – ведущие из усадеб в долины. Если будет угодно русской путешественнице, то они сейчас покажут их, дабы определить, какой можно использовать самим, какой – забить камнями, какой – сторожить от внешнего проникновения. Доклад у него получился коротким, но дельным.

Анастасия молчала, с улыбкой рассматривая юных пришельцев. Достархан, уставленный блюдами с вкусной едой, произвел на них впечатление. Однако оружие, разложенное на досках у забора, затмевало абсолютно все. Близнецы не могли оторвать глаз от металлических стволов, тускло поблескивающих на солнце, от прикладов ружей и рукоятей пистолетов из орехового дерева, темно-коричневых, отполированных, украшенных кое-где искусной резьбой.

– Эзра, вы сделали невозможное! – искренне похвалила она караима. – Слава богу, час битвы пока не пришел. Разделите с нами трапезу, и мы обсудим результаты ваших изысканий.

– Слушаю и повинуюсь, госпожа.

– Между прочим, ваши соплеменники отлично готовят.

– Они старались, госпожа.

Братья, услышав их разговор, перевели взгляды на Аржанову и снова погрузились в безмолвное созерцание. Белая женщина с открытым лицом, совсем не похожая на здешних жительниц, одетая тем не менее как богатая татарка, свободно изъясняющаяся на этом языке, но с каким-то странным, «окающим» выговором…

– Дети, садитесь, – она указали маленьким караимам на подушки возле Чернозуба.