Калеб тихо засмеялся над моей мыслью и посмотрел на меня:

– Ты же не боишься высоты.

– Нет, я боюсь встретить смерть на вершине церковного шпиля. Зачем здесь соорудили такое?

– Это устройство построено несколько столетий назад, – объяснил Калеб. – Им нужны были тайные ходы, ведущие в замок и из замка, ведь тогда лифтов не было.

Родни усмехнулся, но я проигнорировала их обоих. Калеб держал веревку и открывал ворота в машину смерти. Он первым вошел внутрь, за ним Родни, и оба выжидающе посмотрели на меня. Я вздохнула и забралась внутрь. Калеб начал спуск, мы вздрогнули, а я вскрикнула, цепляясь за него, как испуганная, жалкая девчонка, какой, собственно, и была.

Он улыбнулся и передал блок Родни. Чувствуя руку Калеба, я решилась посмотреть на город, пока мы приближались к земле. Это было действительно зрелищно. Жаль, что мы не могли приехать сюда на настоящие каникулы.

– Мы когда-нибудь приедем, – пообещал Калеб. – Лондон – один из моих любимых городов.

– Я бы очень этого хотела, – искренне призналась я. Он поцеловал меня в шею, когда мы смотрели на суету под нами.

– Ты позволишь мне баловать себя и даже не будешь ворчать? – шутливо шепнул Калеб мне на ухо.

– Это не баловство, если я – твоя жена, – ответила я с улыбкой и повернулась к нему лицом. Он смотрел на меня мгновение, а потом прижался лицом к моему лицу, касаясь щекой и лбом. Странный жест. Он делал так почти с первого дня нашего знакомства, и мне это очень нравилось.

Наконец мы достигли земли и, выйдя из лифта, снова очутились в маленьком алькове холмов. Они скрывали нас от царившей рядом городской суеты.

– Что теперь? – спросила я.

– Сейчас мы поймем, где находится Рут, и возьмем такси.

– Ладно, – сказала я и сфокусировалась. Сейчас я чувствовала состояние Рут сильнее. Мы находились ближе. Когда озарение пришло, я почувствовала ее переживания. Она тревожилась, где будет жить, куда пойдет, как попадет туда без денег.

Что она имеет в виду? Ах… Ее выгнали из клана.

– Идем, – сказал Калеб и потянул меня за руку. Родни пробежал немного вперед по улице и остановил такси. Мы забрались в машину, и меня усадили в середину. Калеб велел водителю просто ехать вперед, пока мы не назовем ему адрес. Тот кивнул и начал объезжать узкие улочки.

Я сфокусировалась, чтобы увидеть что-нибудь вокруг Рут, любые знаки или ориентиры, указывающие на то, где она находилась. Я видела церковь, но названия не было заметно. Она сидела там на ступеньках, прижимая руку к груди, и, казалось, ждала чего-нибудь или кого-нибудь.

Калеб, должно быть, узнал церковь из моего разума, потому что сказал водителю, куда ехать, и тот поехал. Через несколько минут мы остановились перед большой церковью и быстро вышли. Калеб вытащил деньги из бумажника и заплатил водителю, прежде чем догнать нас.

Я тихо приблизилась к Рут. Она, должно быть, злилась на меня. Ведь ее выгнали из-за меня, и теперь ей некуда было идти. Из вещей у нее был один чемодан. Она все еще прижимала руку к груди, и она вздрогнула, когда увидела, что кто-то приближается.

– Мэгги? – удивилась она, широко распахнув глаза. – Что ты здесь делаешь?

– Я попросила Родни присмотреть за вами, так как боялась, что Марла может вам навредить. Обнаружив, что вы ушли, он нашел меня, и мы отправились вас искать.

– Как вы меня нашли?

– Я могу найти любого, если знаю, кого ищу.

У нее перехватило дыхание.

– Особый Дар Провидицы, – пробормотала она.

– Что-то типа того. – Я присела на корточки, чтобы видеть ее лицо, и тихо продолжила: – Что случилось?

– А ты не можешь просто прочитать мои мысли? – выпалила она и фыркнула.

– Могу, но я бы предпочла, чтобы вы мне сами рассказали.

Рут замолчала и опустила глаза на булыжную мостовую.

«Почему она так враждебно настроена? Переживает из-за того, что тебе рассказала?»

Я посмотрела на Калеба, чтобы ответить на его вопрос:

«Они что-то с ней сделали, Калеб. Я должна была лучше присматривать за Рут».

«Мы же были довольно заняты, детка».

«Это да, – вздохнула я. – И она заплатила цену за мою занятость».

– Рут, – окликнула я.

– Они узнали о нашем разговоре, – отозвалась она и снова раздраженно фыркнула. – Им стало известно о лазейке, которой я воспользовалась, и меня изгнали за предательство.

– Мне жаль, – искренне сказала я. – Это была моя вина. Я проговорилась Марле. Мне так жаль.