– Я не ожидал, что тут кто-то окажется. Я…

– Может, я лучше уйду? – предложил Эд, желая разрулить ситуацию.

Нина уставилась на него.

– Ты что? Нет, – сказала она. – Я не хочу. – Внезапно она отвернулась от обоих мужчин и пошла к плите. – Включите свет, тут холодно.

– Ты же знаешь, у нас не бывает от них детей, – произнес Тиг.

Левое плечо его дернулось, точно по собственной воле.

– Вермишель будешь? – требовательно спросила она. – У нас больше ничего нет.

К этому моменту сердцебиение Эда успокоилось, он заново сконцентрировался и услышал шум в окрестном Крольчатнике. Сперва звуки его не встревожили – детский визг, саундтреки с голограмм, обычный домашний гомон. Потом донеслись голоса погромче. Крики. Они приближались. Затем – два или три громких резких взрыва.

– Что это? – спросил он. – Там люди бегут. Послушайте!

Нина с Тигом переглянулись. Тиг посмотрел на Эда. Все трое уставились друг на друга.

– Это сестрички Крэй, – сказал Эд. – Они явились за мной.

Нина отвернулась к плите, словно сочтя эту информацию недостойной своего внимания.

– Ты вермишель будешь? – спросила она нетерпеливо.

– Дай мне пушку, Тиг, – потребовал Эд.

Волдырь вытащил пушку из чего-то похожего на морозильную камеру. Оружие было завернуто в тряпки. Он развернул их, посмотрел на пушку некоторое время и отдал Эду.

– А что мы будем делать? – прошептал он.

– Делать ноги отсюда, – сказал Эд.

– А что же с детьми будет? – вдруг завизжала Нина. – Я детей не оставлю!

– Потом за ними вернешься, – сказал Эд. – Им нужен я.

– Мы ведь ничего не ели! – сказала Нина.

И склонилась над плитой. В конце концов они оттянули ее от плиты и потащили через Крольчатник в примерном направлении выхода на Стрэйнт-стрит. Путь отнял, казалось, вечность. Они брели в голубоватых сумерках, спотыкаясь о протянутые конечности. Двигаться быстрее было невозможно. Нина упиралась, как только могла, или, вырвавшись, убегала в сторону. Каждый раз, проходя в очередную клетушку, они кого-то или что-то сшибали. Было похоже, что каждый барак соединен со всеми остальными. Если Крольчатник был сходен с лабиринтом из дешевого фильма ужасов, то и погоня тоже словно бы оттуда явилась: топот преследователей поутих, но затем, стоило Эду расслабиться, возобновился с другого направления, став еще громче. Началась стрельба – и выдохлась, сменившись тишиной. Потом раздались новые вопли и взрывы. Кто в кого стрелял, было в задымленных клетушках не разобрать. Метались миниатюрные ганпанки в дождевиках, одноразовые культивары с футовыми бивнями; резкие вспышки выстрелов выхватывали из полумрака нескоординированно движущиеся силуэты мужчин, женщин и детей. Нина Волдыриха оглянулась. Ее пробили дрожь, затем – внезапный смех.

– Знаете, – сказала она, – я уже целую вечность так не бегала!

Она стиснула руку Эда. Глаза Нины, сверкающие, живые, слегка расфокусированные от возбуждения, вперились в его. Эд ее уже видел такой. И тоже рассмеялся.

– Спокойнее, детка, – сказал он.

Вскоре после этого оттенок освещения изменился, сделавшись не таким синим, скорее серым. Воздух стал холоднее. Вот они бегут, поскальзываясь на чьих-то раскиданных по полу харчах (Эд успел заметить дугу жидкости, керамическую супницу, монетой крутящуюся на ребре, и мерцающий с голографического экрана под звуки хорала Тракт Кефаучи), а в следующее мгновение уже вылетели на Стрэйнт-стрит, задыхаясь и колотя друг друга по спинам.

Снова пошел снег. В перспективу Стрэйнт, словно заполненное конфетти ущелье, тянулся лабиринт стен и фонарей. Со стен свисали старые агитационные плакаты. Эд вздрогнул.

Искры, подумал он ни с того ни с сего. Везде искры.

И еще подумал: Вот дерьмо!

Но спустя минуту начал смеяться.

– Мы это сделали, – произнес он.

Тиг Волдырь тоже засмеялся.

– На кого мы похожи? – проговорил он.

– Мы это сделали, – повторила Нина изучающим тоном. Произнесла еще пару раз. – Мы это сделали, – заключила она.

– Да, дорогуша, вы это сделали, сомнений нет, – согласилась Белла Крэй.

Ее сестричка добавила:

– Мы решили, что вы появитесь с этой стороны.

– Фактически, дорогуша, мы на этом банк сорвали, вот.

Они стояли посредине улицы под снегом и, надо полагать, уже давно не двигались с места. Они были при полном параде и клатчах, точно завалили в квартал закройщиков в седьмом часу вечера напиться, уколоться и встретить уготованную им судьбу. Помимо черных юбок и офисных блузок, сестрички облачились в шубейки до талии из поддельного меха, чтобы не так мерзнуть. У Беллы, кроме того, на голове торчала шляпка, отороченная тем же фальшмехом. Между подолами юбок и черными зимними сапожками голые ноги сестричек раскраснелись на морозе. Эви Крэй как раз расстегивала свой клатч. Доведя эту операцию до половины, она подняла взгляд.

– Ты можешь уйти, дорогая, – сказала она Нине, словно удивившись ее присутствию здесь. – Ты нам не нужна.

Нина Волдыриха перевела взгляд с Эда на мужа и сделала недовольный жест.

– Не-а, – ответила она.

– Уходи, – попросил ее Эд. – Им нужен я.

Нина упрямо замотала головой.

– Ты можешь уйти, – повторил Эд.

– Нам нужен он, – согласилась Эви Крэй. – Ты бы лучше ушла, дорогуша.

Тиг Волдырь схватил Нину за руку. Она позволила ему отвести себя на шаг-другой, но тело и голова ее оставались повернуты к Эду. Он улыбнулся лучшей своей улыбкой. «Уходи же», – молча взмолился он. И сказал вслух: