Кот отступил на шаг, держа Димона за плечи, глянул на него со стороны и хорошенько тряхнул.

— А ты молодец, — сказал Кот. — Все тот же прикинутый чувак, который ни в чем себе не отказывает. Все деньги тратит на наряды.

— Не отказываю.

Димон кое-как справился с первым самым сильным приступом волнения. Он изо всех сил старался улыбаться, но улыбка получалась какой-то жалкой, вымученной. Больше похожей на гримасу отчаяния или физической боли. А в горле по-прежнему першило.

— Даже остается немного мелочи. Чтобы детям шоколадку купить. Костян, а ты ведь тоже не изменился. Только…

— Только постарел немного, — продолжил Кот. — Самую малость.

— Нет, нисколько. Взгляд стал немного другой. Какой-то… Даже не знаю. И вообще ты заматерел.

— Заматереешь там, — поморщился Кот. — Все-таки четыре года. Тюрьма, пересылки, зона. Короче — одна рутина, даже вспоминать скучно. Я же сказал, что у меня было время. Обо всем подумать, просеять жизнь сквозь мелкое сито.

— И что в сухом остатке?

— В основном всякое дерьмо.

— Поверь, все дерьмо позади, — Димон улыбнулся, на этот раз естественной открытой улыбкой. — Теперь у тебя будет время, но не для того, чтобы копаться в прошлом. Чтобы забыть плохое. И начать по-новой.

— Конечно, — кивнул Кот. — Теперь все пойдет… Честно говоря, хрен знает, как все пойдет. Спасибо, друг, что вытащил.

Ошпаренный ждал именно этих слов.

— Это тебе спасибо, что не сдал меня, как пустую посуду. А ведь мог бы. В отместку. И чтобы одному не скучно было париться.

— Не мог, — покачал головой Кот. — Честно, не мог.

Дашка остановила машину у старого дома на городской окраине. Над лестницей, ведущей в подвал, краской нарисовали стрелку и прилепили кусок пластика, на котором по трафарету вывели: «Служба социальной помощи „Славич“. Ремонт бытовой техники и радиоаппаратуры». Дашка спустилась вниз, долго и настойчиво давила пальцем на пуговицу звонка. Наконец с другой стороны железной двери послышались шаги. Через глазок кто-то долго разглядывал ее.

— Давай шустрее, — поторопила Дашка. — Ослеп что ли?

Щелкнул замок, упала цепочка. С другой стороны порога стоял худой небритый мужик в черном рабочем халате, приемщик, он же диспетчер на телефоне Слава Колосов. Он шире распахнул дверь, пропуская девчонку в полутемный коридор.

— Макс у себя в конуре, — сказал Слава, запирая замок.

— А чего вы глухую оборону заняли? — остановившись, спросила Дашка. — Вы же благородную задачу решаете. Работаете с малоимущими. Ремонтируете по льготным ценам холодильники и прочую лабуду. А пробиться к вам невозможно.

— Запираемся, чтобы народ не пер, — ответил Колосов, набрасывая на дверь цепочку. — Загляни в наш прейскурант. И все поймешь. Кому нужны эти копейки?

Макс сидел в темной комнатенке и тыкал раскаленным паяльником в какую-то плату. Над столом плавал дымок канифоли, пахло, как в церкви, ладаном. На стеллажах расставлены допотопные приемники, телевизоры и магнитофоны, хозяева которых давно забыли о существовании этого электронного хлама или поленившись оплатить копеечный ремонт. Лампа в конусообразном жестяном колпаке, висевшая над головой, насквозь просвечивала уши Макса, оставляя в тени его физиономию. Казалось, на голову сели две розовые бабочки.

Что-то буркнув в ответ на Дашкино приветствие, он еще ниже склонился над столом, давая понять, что очень занят и сейчас не расположен к разговору. Дашка, придвинув стул, уселась напротив Макса, закинула ногу на ногу. И, кажется, приготовилась ждать хоть целую вечность.

— Ну, чего тебе?

Макс, решив про себя, что так просто от девчонки не отделается, положил паяльник на подставку и выдернул штепсель из розетки.

— Мне нужно послушать разговоры одного человека, — сказала Дашка. — Так послушать, чтобы он ни о чем не догадался. Короче, эта работа по твоей части. Я не за «спасибо» прошу. Заплачу сколько скажешь. Но только завтра.

— Я не стану подвязываться под это дело, — веско заявил Макс. — Как только ты появляешься, начинается геморрой. Ты постоянно пытаешься втянуть меня в какую-то историю с уголовным душком.

— Уголовным душком, — Дашка фыркнула, как кошка. — Это называется: чья бы мычала. А твоя бы заткнулась тряпочкой. И даже не пищала. Бандитам ты всю дорогу помогаешь. То какую-то сложную прослушку для них паяешь. То залезаешь в чужие компьютеры, то делаешь генераторы шума, то нелинейные микрофоны, то направленные микрофоны…