Огромный «Урал» несся к дому хозяина, хотя условились, что машины останутся на прежнем месте. Грузовик все ближе, ближе… Курмангазы разглядел за ветровым стеклом перекошенную от злобы физиономию незнакомого мужчины. Голые плечи грудь, залитая кровью…

Что за человек? Тот, из компании этих смертников, что сдуру пришли в гости? Но почему он жив?

На раздумье оставалось несколько мгновений. Курмангазы не ушел с дороги, не спрятался, остался перед воротами. Он выхватил из-за пояса пистолет «ТТ», обхватил обеими руками рукоятку. Курмангазы решил спасти себя, прыгнуть в сторону, в придорожную канаву в самый последний момент. Когда пристрелит этого шакала водителя.

На то чтобы точно совместить целик с мушкой уже не хватило пары секунд. Курмангазы нажал спусковой крючок. Первая пуля попала в решетку радиатора. Вторая разбила габаритную фару. Остальные выстрелы были более точными. Пули прошили ветровое стекло справа от водительского места. Каширин видел перед радиатором человека с пистолетом, но даже не наклонился, даже не сморгнул глазами, когда пули прошили стекло.

– А-а-а, сука, – заорал Каширин диким голосом и сам не услышал своего крика. – А-а-а, мать твою.

Курмангазы успел выпустить шесть пуль из тех восьми, что находились в магазине. Бампер грузовика впечатал его тело в металлические ворота. От человека всего и осталась, что огромная кровавая клякса в белой шапке.

Створки из листового железа сорвало с массивных сварных петель и отбросило в сторону. Одна из створок отлетела метров на тридцать. Врезалась в стенку кашары для овец. От грохота железа заложило уши. Глиняная стена рассыпалась до основания. Над двором поднялся гриб коричневой пыли. Через проломленную стену во двор хлынул поток серых тонкорунных овец, голов пятьдесят или больше.

Грузовик, как огромный танк, ворвался во двор Джабилова. Автомобиль врезался в двухколесную арбу, разломав ее в щепки. Раскатились по сторонам колеса, заблеяли испуганные овцы.

Каширин крутанул руль в сторону, взяв направление на юрту. Кузовом задел осветительный столб, торчавший посередине двора. Столб затрещал в основании, вывернулся из земли. Толстый электрокабель лопнул, как гнилая нитка. Столб повалился на застекленную веранду дома, надвое разломал крышу. Лопнули стекла, вылетели оконные блоки. Из окна первого этажа выпрыгнули две женщины, бросились за дом.

Грузовик помчался к юрте. Из-за поднявшейся пыли Каширин плохо видел, что творится впереди. Только заметил, группа людей разлетелась перед приближающейся машиной, как стайка испуганных воробьев. Какой-то человек несколько раз выстрелил в машину. Пули пробили радиатор, над капотом поплыл серый пар. В зеркале заднего вида Каширин разглядел Акимова и Величко, бегущих неизвестно куда.

Казах в черном ватнике поднял руку с пистолетом и выпустил вслед машине всю обойму. Лопнул задний скат, кузов повело в сторону. Каширин вывернул руль. Стрелявший оказался под задними колесами. Каширин крутанул баранку в противоположном направлении и понял, что столкновения с забором не избежать. И ладно.

Грузовик вошел в глиняные блоки забора, как огромный снаряд. Каширин развернул машину, переключил передачи, грузовик снова набирал скорость. Врезался в забор, оставив после себя новую зияющую брешь.

Джабилов не понял ничего из того, что случилось за последние пару минут. Только что он собирался прикончить здорового русского ублюдка. Всадить в него пулю за пулей. Собирался насладиться этим драматическим действом, отвести душу. И вдруг…

Это не поддается ни названию, ни описанию. На его глазах в прах разлетелось благополучие налаженного устоявшегося быта. Огромный грузовик, управляемый голым окровавленным человеком, видимо, умалишенным, ворвался в его двор, как ураган. И подвел черту под прожитой жизнью.

Джабилов, словно сам обезумел, бросился спасать овец. Но тут же остановился, метнулся к дому. К разгромленному крыльцу. И снова остановился. Что он делает? Только что Джабилов своими глазами видел, как погиб Хайдаров, его ближайшего помощник и, возможно, единственный друг. Задние колеса грузовика превратили человека в грязно-бурое желе. И Джабилов хочет такой смерти?

Себя спасать нужно. Не овец, не дом, а себя самого. Джабилов заметался по двору, ища спасения. Но спасения не было.

Беспорядочно передвигаясь по двору, он в кровь изрезал босые ступни, поскользнулся на раздавленной овце, подвернул ногу. В эту секунду глиняный блок, вылетевший из забора, ударил Джабилова по голове. Тот упал, запутался в проводах электропроводки, как рыба в сетях. Он попытался встать, но понял, что сломал ногу в лодыжке.

Грузовик с простреленными скатами плохо слушался руля. Каширин подумал, что если не кончит дело сейчас же, возможно, не кончит его никогда. Какой-то лохматый человек плотного сложения, босой, в белой нательной рубахе и желтых подштанниках бегает по двору, как обезглавленная курица.