– Оставь инвестиции мне, – рявкнул Лизер, – и занимайся своим делом.

– Еще никто не приводил сюда клиента на сорок миллионов.

– Скажи, когда поступят деньги, Джимми.

– Я даже не знаю, что мы продаем, – выпалил Кьюсак и немедленно пожалел об этой вспышке.

– Чертова Никки, – резко сказал Лизер, изображая гнев. – Ты не получал мою записку о коммерческой тайне?

Столкнувшись с сарказмом Сая, Кьюсак решил отступить.

– Простите.

– Я сказал тебе в самый первый день, – продолжал Кьюсак. – Прежде чем я покажу, как мы хеджируем, ты должен пройти ученичество. Основная проблема – лояльность. Твоя лояльность. Я не уверен, что могу тебе доверять.

– Лояльность? О чем вы?

– О Калебе Фелпсе. Сколько раз я просил свести нас?

– Мы с ним не разговариваем. Я же предупреждал, у нас сложные отношения.

– Так давай я помогу, – предложил Лизер, внезапно просиявший от озарения. – Моим дочерям еще далеко до замужества. Но надеюсь, их будущие мужья преуспеют. Понимаешь, к чему я клоню?

– Да.

– Я похвастаюсь тобой перед Калебом. Поверь мне. Любой отец хочет услышать доброе слово о своем зяте.

Лизер поднял детскую фотографию близняшек, как бы придавая своим словам особый вес.

– Калеб только что купил у «Хартфорда» крупное отделение. Это открывает определенные возможности.

– Да?

– Мне нужно наладить с ним отношения. Но Калеб еще несколько недель будет закрывать сделку. А потом уедет с Энн на Бермуды. Они каждый год проводят там две последние недели августа.

– С Энн?

– Моя теща.

– Ну да, конечно. Давай поставим задачу на сентябрь. Может, он захочет посетить одно мероприятие в Музее современного искусства.

– Какое мероприятие?

– В мою честь, – ослепительно улыбнулся Лизер.

– Впечатляет!

– Джимми, любой человек может получить награду. Всего-то и нужно – пожертвовать пару миллионов.

– Послушать вас, так все очень просто.

Оставшись в одиночестве, Лизер задумался над словами Кьюсака о председателе «Хафнарбанки»: «Я бы рассчитал, как поддержать цену».

Малыш наполовину прав. Ему следовало сказать: «Я бы рассчитал, как поддержать цену и оттрахать моих врагов». Но кому может быть известно, что «ЛиУэлл» опускает «Хафнарбанки»?

«Кому угодно». Его союзники из других хедж-фондов, Высокий и Наполеон, не умели держать рот на замке. «Ну и черт с ними».

Сай в омерзительном настроении позвонил Эдди из «Меррил Линч» и сразу перешел к главному:

– Мы увеличиваем долю в «Бентвинг Энерджи».

– Они упали на двадцать пять процентов от высшей точки. Ты уверен?

– Эдди, бизнес процветает. Акции продаются.

– А окно открыто? – поинтересовался трейдер, подразумевая правила, регулирующие покупку акций компании членом совета директоров.

– Все отлично. Ни у кого никаких проблем. В том числе с SEC.

– Сай, а чем ты будешь платить за акции?

– Мы возьмем у вас кредит.

– Дерьмо, – выдохнул Эдди. – Ты что, меня не слушал? У нас трудности с кредитами.

– Реши этот вопрос. И еще…

– Сай, но…

– Никаких «но». Узнай, кто опускает мои акции.

Кьюсак барабанил пальцами по столу и размышлял над словами Лизера: «С начала года мы потеряли сто миллионов». Если портфель не восстановит двадцать три процента, премии не будет. Вместо нее придет письмо с предложением погасить задолженность, на этот раз от «ЛиУэлл Кэпитал».

Лизер день ото дня становился все эксцентричнее. Он защищал свою методику управления рисками с паранойей, достойной Иосифа Сталина. Русский диктатор как-то сказал: «Я не доверяю никому, даже самому себе».

По всей видимости, Сай разделял эту точку зрения. Он покупает новые акции «Бентвинга», но вместо рационального объяснения повторяет одни и те же слова: «ЛиУэлл Кэпитал» не теряет деньги».

«Моя мать способна на слепую веру. Я – нет».

Кьюсак поглядывал на число 78,79 и предавался фантазиям о том, как здорово было бы уволиться. Зайти в кабинет Лизера и сказать: «Я ухожу, козел». Восхитительные мечты, особенно в части «козла», но они протянули секунд двадцать. В голове намертво застряло слово «ипотека».

Кьюсак вбил в «Гугле» фразу «Я ненавижу свою работу», надеясь получить катарсис от сорока трех миллионов [32] ссылок. Он просмотрел семь. Большинство оказалось предложениями «работы над собой» от продавцов всякой дряни. «Будь лучшим работником» вывело Кьюсака из себя. Через десять минут он бросил смотреть, раздраженный блогерами и ограниченными возможностями рынка спроса.

Джимми позвонил Эми. Когда все шло к черту, он мог, по крайней мере, пожаловаться жене. Ответила голосовая почта, что было даже лучше. Он не имел права вываливать на нее свои стрессы.