– Но я всегда готов к серьезным непродолжительным отношениям, – захмелев, сказал Роман.

Все трое в текущем году были неженатыми, не обремененными семейными обязательствами. Никто не мог похвастаться высоким званием отца.

– С одной стороны, оно вроде и хорошо, – заявил Кабанов и печально вздохнул. – А с другой – как-то не очень.

– Все в порядке, приятель. – Воронец похлопал его по плечу. – Это закон, и никуда от него не деться. Женишься ты или нет – все равно пожалеешь.

– А теперь, внимание, вопрос, – пропустив четвертую, объявил Роман. – Какие планы на отпуск, мужики? Лично у меня реально никаких. Все так неожиданно произошло с этим отпуском. Тащиться к матери во Владивосток? Хорошо бы, конечно, свидеться, но такая даль!.. На самолет денег нет, а на поезде аккурат за десять дней доеду. Болтаться в Ростове, как дерьмо в проруби? Город, конечно, хороший, но надоел мне хуже горькой редьки. Спущу бездарно отпуск – потом не прощу себе. У тебя какие планы, Антон?

– Поеду к своим в Калачан, – неуверенно пробормотал капитан.

Оба озадаченно переглянулись. Все знали, что капитан российского спецназа Антон Горденко был родом с Украины, но эта тема никогда особо не муссировалась.

– Это Западная Украина? – осторожно спросил Кабанов.

– Не совсем. Винницкая область.

– Та же самая бандеровщина, – заявил Воронец и смутился. – Прости, командир.

– Да ладно, – отмахнулся Антон. – Что есть, то есть. У меня там родители и старший брат. Отец на железной дороге всю жизнь. В последние годы перед выходом на пенсию был помощником начальника станции. Калачан – крупный железнодорожный узел. Мама работала на мукомольном комбинате, уже четыре года мучится ревматоидным артритом – проблемы с суставами. Отец заботится о ней. Оба живут на пенсию, не шикуют, у них свой дом в живописном районе на краю городка. Брат Виктор тоже на железке работал, уволился, развелся, пару лет назад баллотировался в депутаты местного совета, но не набрал голосов. Я звонил им пару недель назад, вроде в городе все было спокойно. Надо, в общем, съездить, проведать стариков, глянуть, как там нынче дела.

Пару минут в маленькой комнате царило какое-то озабоченное молчание. Только челюсти господ офицеров сосредоточенно перетирали колбасные изделия мясокомбината, расположенного в городе Ростове.

– Командир, уточни, пожалуйста, – как-то вкрадчиво попросил Воронец. – Ты, Антон Горденко, действующий офицер российского спецназа, собираешься поехать на Украину, причем в область, многие жители которой не отличаются особо миролюбивым отношением к россиянам? Ты вот просто так хочешь купить билет, сесть на поезд или самолет, погостить на исторической, так сказать, родине, проведать родителей, пообщаться со старыми приятелями?

– Ну, вроде да. – Антон пожал плечами. – А что тут не так? Десяти дней вполне хватит. Мне не будет мучительно больно, что спустил свой отпуск коню под хвост.

– Еще раз уточни. – Голос Романа сделался предельно вкрадчивым. – Ты, Антон Горденко, офицер российского спецназа, что, в общем-то, ни для кого не секрет, в здравом уме и трезвой памяти собираешься поехать на свою родину?

– Да. Что тут не так? – начал раздражаться Антон. – Ну, съезжу, и что такого?

– Ромка хочет донести до твоего сознания не самую сложную мысль, – с той же вкрадчивостью вступил в разговор Кабанов. – Ты, конечно, волен делать все, что тебе вздумается. Русские и украинцы – братья навек. Так же, как русские и китайцы. Дело в том, командир, что тебе ни в коем случае нельзя ехать в родной город. Это так, к сведению. В Винницкой области очень сильны западенские, радикальные и просто антироссийские настроения. Там, конечно, не тридцать седьмой год. Людей на улицах просто так не хватают, ночами не приезжают за ними на черных воронках, но контроль населения весьма жесткий. СБУ – не самая крутая в мире спецслужба, но отслеживать граждан она в состоянии. Да и сюзерены из-за океана помогают в меру сил. Думаю, машины с тамошними чекистами пока не дежурят у калитки твоих родителей, но этим парням давно известно, что сын этих людей служит в спецназе российской армии. Прости, командир, но ты украинец. Обрусевший, с мировоззрением, отличным от других, но все же. Значит, в глазах украинских властей ты ренегат, отступник и предатель. Только прибудешь домой, как сразу очутишься в застенках СБУ, и что-то мне подсказывает, что живым оттуда не выйдешь. Как ты докажешь, что не шпион, не диверсант? В общем, подумай.

– Да что тут думать! – заявил Воронец. – Мы с Шурой против. Не хотим терять нормального командира и приличного товарища. Обрати внимание, командир, – нас с Шурой больше, чем тебя.

Антон презрительно скривился, разминая в пальцах сигарету.

– Знаешь, о чем он сейчас думает? – Роман повернулся к Кабанову. – Что мнение большинства всегда ошибочно, поскольку большинство людей – идиоты. Это не я – это Эдгар Алан По придумал.

– Да, Антон, мы настаиваем, – решительно изрек Кабанов. – Это глупо. По крайней мере на данном историческом отрезке. Ведь в твоем городишке нет ничего такого, чтобы наплевать на здравый смысл и немедленно туда отправиться? Ностальгия отсутствует? У отца все в порядке? Мама болеет, но не при смерти? Власти родичей не третируют? Возможность общаться по сотовой связи имеется? Так какого черта, Антон?

– Ладно, уболтали. – Капитан с шумом выпустил воздух. – Не поеду в этом году на родину. Пляшите. Тогда куда?

– Супер! – восхитился Кабанов и с облегчением вздохнул. – Тогда слушайте, мужики. Нам нужно просто тупо отдохнуть, ни о чем не думая. Предлагаю Севастополь. Есть у меня любимый двоюродный брат, с которым я уже целую вечность не виделся. Да и дальше мог бы не общаться, кабы он не жил в этом дивном городе. У парня собственный дом напротив Графской пристани, машина, жена и прочие удобства. Завтра же ему позвоню и обрадую, что у него поживет дружная и чистоплотная русская семья. Пусть только попробует отказать! А то решительно вычеркну его из числа своих любимых родственников. Хороша идея? Девочки, пляжи, выпивка, а главное, целых десять дней никакой муштры и антитеррористической деятельности.

– Восемь дней. – Физиономия Ромки Воронца расцвела от уха до уха. – День приезда, день отъезда. Но даже восемь дней – целая вечность. Антон, ты как?

– Поехали, – согласился капитан Антон и вздрогнул, когда зазвонил телефон, оставшийся в куртке на вешалке.

Дрогнула бутылка, из которой он разливал по стопкам остатки водки.

– Только не Калашников! – взмолился Воронец. – Боже, пусть кто угодно, лишь бы не он.

Антон почувствовал легкое жжение под лопаткой. Обычно так и начинаются неприятности, на которые человек никак не может повлиять. В горле у него пересохло, возникло такое ощущение, что стенки пищевода слиплись.