– Кто его?
– спросил Кис.

– Я, - ответил Веня, не глядя.

– А меня кто?

– Тоже я.

– Чем?

Веня кивнул на свою трость: она и впрямь была увесистой, особенно ручка. Кис потрогал затылок: шишак был немаленький.

– Зачем?

– Боялся, что вы Майю застрелите.

– А вы, стало быть, хорошо стреляете?

– Я охотник.

– Так я вроде тоже не пекарь.

– А кто вас знает, - мрачно процедил Веня.
– За себя-то я уверен. На медведя ходил, так-то.

– Уж не на охоте охромели ли?

– На охоте, - буркнул Веня.

– А сказали - с мотоцикла упали.

– Браконьерствовал я. Не люблю распространяться.

Ага, вот уже и третья версия Вениной хромоты.

– Кто это такой?

– Не знаю, - пожал плечами Веня.
– Убийца.

– Майя?

– Н-не знаю, - еле выдавила она.
– Н-никогда не видела...

– Придется вызывать милицию.

– Вас не спросили!
– вскинулся Веня.

– У вас другие планы?

– Не ваше дело.

– Тем не менее...

– Тем не менее, вам придется заткнуться, - грубо оборвал его Веня.

– Не выйдет. Расскажите, как все произошло, Майя.

– Налей мне, Веничка... Вам тоже?
– откликнулась Майя.

– Пожалуй. Немного коньку.

– Знаю, - буркнул Веня.
– Имел удовольствие изучить ваши дорогостоящие вкусы!

Он направился к бочке-бару с крайне раздраженным видом.

– Что же делать, - философски заметил Кис, - заложники всегда вводят в расходы. Так как было дело?

... Она хотела пойти в туалет, она всегда встает по ночам.

Правда, - подумал Кис. Он это наблюдал прошлой ночью.

Она была совершенно голой, она всегда спит голой.

Правда. Это он тоже наблюдал...

И она была босиком, она любит ходить босиком по дощатому полу.

Правда. И это тоже...

Полусонная, она неслышно вошла в сени, и тут ей что-то послышалось за входной дверью, шорох какой-то.

– Шорох - какой?
– перебил Кис.
– Как если бы кто-то пытался открыть дверь?

Нет, она услышала просто странный шорох за дверью. Она до сих пор не понимает, как она отважилась, - наверное, спросонок, - но она открыла дверь. А за ней...

За ней стоял незнакомый мужчина! Она завизжала от страха. И вот тогда мужчина бросился на нее, схватил и зажал ей рот. Она пыталась вырваться, отбиться...

Остальное они знают.

"Знают"! Это она сильно преувеличила...

– Он не попытался объяснить, зачем явился?

Майя вскинула удивленные глаза: а разве такое бывает?

– Бывает. Например, говорят: тихо, не кричите, я вам ничего не сделаю, если не будете оказывать сопротивления. Давайте все ваши ценности, и до свидания.

– Нет, никаких комментариев не было.

– То есть, зачем он приходил, никто не знает. Может и не убийца вовсе. Может вор. Может из соседней деревни... Дайте мне его обыскать.

Майя кивнула, и Веня молча отомкнул наручники и посторонился. Кис сходил на кухню за резиновыми перчатками, которые приметил возле раковины, вернулся и присел на корточки перед неподвижным телом.

Крупный брюнет с густыми черными бровями, лицо без признаков интеллекта, мощный торс спортсмена. Пулевое отверстие во лбу, что соответствовало положению Вени по отношению к мужчине. Одет просто: серые дешевые брюки, синяя футболка с накатанным рисунком футболиста с мячом, тоже китайская дешевка. В карманах почти ничего не было: связка из трех ключей, мятая жвачка с налипшими крошками табака и совсем маленьким клочком бумажки, на котором теснилось странное слово "Лиск", написанным от руки.

Кроме того, у мужчины была с собой небольшая ручная сумка из черного кожзаменителя. В сумке оказался самодельный складной нож, вполне пригодный для того, чтобы кого-нибудь зарезать; еще одна упаковка жвачек, не начатая; шариковая ручка, кошелек - около тысячи рублей и двести долларов мелкими купюрами. Сложенный вдвое обычный почтовый конверт, пустой, вместо адреса надпись "5000". Мобильный телефон.

Кис расстегнул брюки мертвеца, задрал футболку: тело волосатое, мускулистое, чистое, - не в смысле гигиены, а без наколок.