– Гренки горят, - перебил Кис, опасаясь надвигающейся истерики.

Майя кинулась к плите, сорвала сковородку с огня и вывернула подгоревшие гренки на тарелку. По дому разнесся резкий запах сгоревшего сыра. Она уставилась на обуглившийся хлеб глазами, полными слез.

– Не страшно, - сказал Кис, - это вполне можно есть.

Он разлил чай, достал две вилки и два ножа, аккуратно обрезал подгоревшие края гренок, разложил их по тарелкам и тронул Майю за плечо.

Она послушно села, придвинула к себе тарелку. Алексей подождал, пока она немного успокоилась и принялась есть, и вернулся к интересующей его теме.

– Ты мне так и не сказала, - что ты обещала Вене?

– Ты инквизитор!

– Я инквизитор, садист и чудовище. И вместо сердца у меня камень, сразу предупреждаю.

– Давно заметила! Я тебя ненавижу!

– Польщен. Что ты ему обещала?

– И никто не придет меня спасти от этого людоеда!!!

– Никто, - с усмешкой подтвердил Кис ее худшие опасения.
– Ну?

– Ну... Веня в меня влюблен, ты ведь это понял, да?

– Не сложно было.

– Ну да... Так вот, он так давно и так прочно в меня влюблен, что...

Она замолчала.

– Что...?
– поторопил ее Кис.

– ... Как бы это объяснить... Он столько для меня делает... Я Веней постоянно пользуюсь, он мне вроде как паж - всегда готов услужить... Потом, он ногу сломал из-за меня... В общем, я обещала ему награду.

– В виде постели?

– В виде того, о чем он мечтает.

– А мечтает он о близости с тобой, не так ли?

– Но при этом я обговорила с ним все условия: он не имеет права претендовать на мою свободу.

– Чем Веня тебя шантажирует? Что он знает о тебе такого, что может угрожать тебе?

– Ничего!
– вспыхнула она.

– Я слышал ваш разговор, Майя.

– Ищейка!

– Именно поэтому ты меня и наняла. Так чем?

– Он... Он знает кое-что...

– Из тебя каждое слово клещами тянуть, что ли?

– Ну зачем тебе все это, объясни мне!

– Мало ли! Вдруг вы с Веней вместе затеяли убийство Марка, а теперь он грозит тебе выдачей!
– невозмутимо ответил Кис.

– А убийство Бориски? Тоже мы? А киллера я сама на себя заказала, да? Ты на меня уже смерть Марка повесил, теперь еще и Бориску мне пришьешь, да?!
– прокричала она, глотая слезы.

– Майя, - поморщился Кис, - не кричи так. Ответь на мой вопрос и мы покончим с этим. Я не выношу тайн, когда расследую дело. Вот и все.

– Черт с тобой! У меня было несколько любовников, я тебе уже говорила. Один из них, очень высокопоставленный дядечка, потребовал от меня верности - за исключением Марка, разумеется. Дядечка и сам женат, его это устраивало. Я обещала... Но если он узнает, что у меня были одновременно другие мужчины, то может очень рассердиться. А дядечка этот, большой чинуша, - способен сделать много неприятностей любому, кто перейдет ему дорогу. Он очень властный и не терпит, когда кто-то действует вопреки тому, что он хочет. Он мне измены не простит.

– Откуда Веня узнал о твоих связях?

– Я по глупости сама ему сболтнула. Ты не поверишь, но я его действительно долго держала за подружку. Знала, что он в меня влюблен, но никогда не думала, что Веня способен использовать мое доверие против меня... Вот и попалась.

– Дерьмо твой Веня.

– А теперь, когда у меня и так столько проблем, если Веня меня заложит, то... То мне уж точно никто не поможет... Даже ты!

– Иными словами, Веня тебя шантажирует. И ты пообещала ему награду...

– Да...

– И собираешься обещание выполнять? Или уже выполнила?

У Киса нехорошо заблестели глаза. Нет, у него ничего к этой развратной девице нет, совершенно нет... Но все же мысль о том, что она в одну и ту же ночь приходила к нему и спала с Веней... О, эта мысль, как хищная крыса, пожирала его внутренности!

Майя съежилась под его взглядом.

– Какое тебе дело?!
– вдруг выкрикнула она.
– Почему все мужчины считают меня своей собственностью?!- Я свободный человек, и распоряжаюсь моим телом и моими чувствами, как хочу! Да завернитесь вы все, с вашей дешевой ревностью и вашей дешевой мачистской моралью! Вы все, все собственники, каждый из вас хочет распоряжаться мной! Крепостное право какое-то, средневековье! А я не желаю, чтобы мной распоряжались! Я сама выбираю, что, и с кем, и когда! Господи, почему этим миром правят мужчины, - взвыла она, - эти недоразвитые скоты, у которых все мироздание крутится вокруг головки пениса!

Она плакала, Алексей чувствовал себя виноватым за всех мужчин сразу. По сути, она была права. Люди привыкли называть подобную свободу распущенностью, мораль почему-то всегда со всей строгостью приложима к женщине, и никогда - к мужчине, который почти легализовал свое право на ветреность и неверность... Веди себя любая женщина, как Серега, ее бы давно припечатали крепким словечком. А Сереге - ничего, все сходит с рук, это даже составляет часть его обаяния...

Алексей никогда особо не задумывался об этом. Их отношения с Александрой сложились так, что никто не давал друг другу клятв и не задавал вопросов о верности, это считалось свободным волеизъявлением каждого... И в то же время Алексей понимал, что, измени ему Александра, - ему было бы неимоверно больно. Хотя вот он сам, можно сказать, на грани... Черт побери, какая путаница! Абстрактно говоря, каждый должен быть свободен в своем выборе и в своих желаниях, но, как только выбор осуществлен, - он немедленно накладывает путы обязательств...