– И от моей как бы непроницаемой худларианской кожи тоже, – согласился худларианин. – Доктор Селдаль принадлежит к существам на редкость хрупким, для которых трусость – это главное орудие самосохранения, но и он прохаживается по поводу бесполезности скафандров. Остальным немногочисленным посетителям предлагается решать этот вопрос самостоятельно.

Я заметил, – продолжал худларианин, – что больной более охотно разговаривает с теми, кто не облачен в защитный скафандр. Видимо, сам скафандр гроалтерриец считает неким механическим, лишенным разума существом. Правда, и с посетителями без скафандров больной не особо-то разговорчив и никогда не бывает вежлив.

Лиорен обдумал те несколько слов, которые гроалтерриец сказал ему после того, как чуть не напугал до смерти, и принялся разоблачаться.

– Я очень признателен вам за совет, мед-брат. Пожалуйста, помогите мне выбраться из этой штуковины, и я попытаюсь еще раз. И если у вас, медбрат, есть еще что-нибудь, что вы могли бы мне сообщить, то я также буду вам очень признателен за это.

ФРОБ подошел к Лиорену, его речевая мембрана завибрировала.

– Ты опять не узнаешь меня, Лиорен. Но я узнал тебя и благодарен тебе за те слова, которые ты сказал моей подруге-кельгианке, медсестре-практикантке Тарзедт, и до того, как мы у тебя побывали, и после того. Я очень удивлен, что Селдаль разрешил тебе прийти сюда, но если тебе еще что-то нужно, только попроси.

– Спасибо, – коротко отозвался Лиорен. Он думал о том, что поручение О'Мары, заключавшееся в наблюдении за поведением Селдаля, и тот неортодоксальный метод, который он, Лиорен, избрал для выполнения этого задания, имели непредсказуемые последствия. Лиорен и сам не мог понять почему, но он буквально обрастал друзьями.

Когда Лиорен снова приблизился к голове больного, при нем был только транслятор и дюзовое устройство, помогавшее передвигаться в условиях невесомости. Лиорен снова завис над одним из чудовищно огромных глаз и заговорил.

– Я не машина – ни в целом, ни частично, – сказал он. – И я вновь, со всем моим уважением, интересуюсь: могу ли я с вами поговорить?

Глаз снова медленно открылся, и это было похоже на то, как в замке поднимают опускную решетку, но на сей раз реакция последовала незамедлительно.

– Ни в твоем, ни в моем разуме нет сомнений относительно того, что ты обладаешь способностью говорить со мной. – Голос гроалтеррийца, казалось, аккомпанирует переводу и напоминает бой басового барабана. – Но если ты выстроил фразу беспечно, небрежно – как, собственно, все тут и разговаривают, если на самом деле ты хотел спросить, стану ли я слушать и отвечать, то вот в этом я сомневаюсь.

Одно из гигантских щупалец беспокойно зашевелилось, но тут же успокоилось.

– Твои очертания – нечто новое для меня, но скорее всего вопросы у тебя будут такие же, как у других, да и поведение тоже. Ты будешь задавать мне вопросы, ответы на которые уже получены во время предыдущих обследований. Даже малютка-резчик по имени Селдаль, который меня вечно клюет и наполняет мои раны странными химикатами, спрашивает, как я себя чувствую. Если уж он этого не знает, то кто знает? И все-все ведут себя со мной так, словно они – Родители, словно у них есть сила и власть, а я – крошечное дитя, нуждающееся в том, чтобы его нянчили. Все равно как если бы букашки притворялись, что они мудрее и больше моего Родителя, а уж это совсем нелепо.

Я стараюсь с тобой говорить об этом попроще, – продолжал БСЛУ, – потому что надеюсь, что, может быть, ты обладаешь властью, достаточной для того, чтобы положить конец этому дурацкому притворству, и мне дадут спокойно умереть. Убирайся, – закончил свою мысль гроалтерриец. – Немедленно.

Огромный глаз закрылся – словно бы для того, чтобы прогнать Лиорена с глаз долой и из сердца вон, однако Лиорен не пошевелился.

– Ваши пожелания в этой связи будут безотлагательно переданы тем сотрудникам, которые непосредственно заняты вашим лечением, потому что наш разговор записывается с целью последующего изучения, и...

Лиорен не договорил. Все щупальца колосса разом зашевелились. Сеть треснула сразу в нескольких местах. Но затем гигантский осьминог затих.

– Мои слова, – пробухал гроалтерриец, – выражают мои мысли, которые я передаю тебе, а раньше передавал тем, с кем я разговаривал. Без выраженного с моей стороны согласия эти мысли не могут быть переданы существам, которые здесь сейчас отсутствуют и разум которых скорее всего извратит значение моих слов. Если таковое происходит, я больше разговаривать не намерен. Уходи.

Но Лиорен и теперь не ушел. Он переключил свой транслятор на частоту сестринского поста и на этот раз заговорил так, как если бы снова стал хирургом-капитаном.

– Медбрат, – почти приказал Лиорен, – прошу вас, отключите записывающее устройство и сотрите всю запись со времени моего появления. Точно так же поступите с прежними разговорами доктора Селдаля с пациентом. Все, что вы лично прежде слышали от пациента, следует рассматривать как информацию секретного характера, не подлежащую распространению. С настоящего момента и до тех пор, пока пациент сам не даст разрешения, вы прекратите слушать любые разговоры, которые будут иметь место между пациентом и кем бы то ни было – как с помощью радиоустройств, так и с помощью собственных органических сенсоров. Понимаете ли вы данные вам инструкции, медбрат? Прошу вас, отвечайте.