Тут стало гораздо легче, даже иногда пролетает ветерок – прохладный, а не бесконечно раскаленный, как на пустыре.

– Вот смотри, – заговорил Альфред, когда они разместились, – это место кажется неимоверно опасным, однако никто и никогда здесь не погибал. А иногда люди гибнут вообще в непредсказуемых местах.

– Ну, у каждого своя судьба. Если человеку суждено погибнуть, то зачем ради такого портить столь прекрасное место в природе.

– Но бывают же обрывы самоубийц.

– Я думаю, это больше фетиш, чем нужда, – Курант лег на траву, подложив руки под голову, стал смотреть на выжженно-голубое небо, мелькающее короткими отрывками сквозь лиственные ветки разлапистых деревьев. – В том смысле, что нет никакой манящей таинственности в этих обрывах. Просто один когда-то догадался, что можно спрыгнуть, а у остальных и фантазии не хватает. У нас в городке если нет суицидников, то и мыслей ни у кого не появляется, что можно так сделать. А если один сдался, то он становится просто живым примером (какая ироничная фраза), наглядным примером для остальных. Причем не где-то там, что известно понаслышке, а вот тут, совсем рядом.

– Вообще, я о несчастных случаях говорил, – сказал Альфред. – Почему не происходит случайных смертей? Хотя, кажется, что – вот – куда более простое место для этого? Споткнулся, оступился, и всё – десять секунд, полёт нормальный. А потом – шмяк – на закуску шакалам.

– Ну, а по этому поводу – повторюсь – грех портить такое прекрасное место случайной гибелью.

– Так если эту судьбу творит Господь, то можно ли считать какие-то его дела грехом?

– Неее... На эту тему я разговаривать не готов, – Курант замотал головой.

Он перевернулся на живот, подумал немного и добавил:

– К тому же я имею в виду грех не как религиозное “плохо”, а как абстрактное человеческое “не хорошо”.

Жара медленно просачивалась сквозь лесную тень, прогревая пространство под деревьями. Альфред лег на спину, положил вверх левую руку, закрыв локтем глаза, чтобы рассеянный, но все же яркий солнечный свет не пробивался сквозь закрытые веки красным сиянием. Потихоньку сморился сном.

…Он был в каком-то лесу, куда-то бежал, не зная – куда и зачем, но зная, что надо бежать, надо торопиться, он может опоздать. Лес был иной, не такой горный, как в его родной местности. Здесь местами были поляны, свободные от деревьев. На открытом для солнца пространстве росла высокая, до пояса, осока. Засохшие зонтики борщевика доходили высотой больше самого Альфреда. Такие поляны надо обходить стороной – совершенно не пройти. Поросль была и вне полян, но не столь высокая – деревья забирали весомую часть света и энергии. Проще же всего идти по редким, но большим участкам хвойных вкраплений – здесь земля была устелена опавшими высохшими коричневыми иголками – трава не росла, что позволяло свободно передвигаться среди широко стоящих стволов, местами со смоляными подтеками.

Путь стремился в гору. Идти было достаточно сложно, поскольку организм переполнялся усталостью. Альфред выбрал одно из свалившихся деревьев и сел на его местами прогнивший ствол. Поодаль от этого места стоял большой муравейник. Его жителей видно не было, отчего все это походило на высокую копошащуюся кучу.

Сзади раздались выстрелы. Что это?! Так вот от чего он убегал! Альф подскочил с места. Ноги не успели отдохнуть, но надо бежать. Эта война уже надоела! Сколько еще она будет длиться?! Громкий взрыв, эхом разнесшийся по всему лесу, придал Альфреду внезапных сил. Он рванулся в другую сторону, уже не обращая внимания на ветки, траву и лежащие стволы. В гору бежать было сложно, но выбора нет, да и все чаще раздающиеся за спиной выстрелы заставляли ноги самостоятельно принимать решение о движении.

Альфред бежал не останавливаясь. Внезапно стволы деревьев разошлись, и перед глазами всплыло неимоверных объемов поле. Испугавшись неожиданности, Альфред замер на месте. Лес сворачивался в подкову, окантовывая пустое пространство. И с обеих сторон, из леса, начинали медленно выходить войска. Как он мог столько бежать и вернуться назад?!

Началась перестрелка. Три громких взрыва прогремели практически одновременно…

Он проснулся. Поднявшись, сел. Во рту пересохло, хотелось пить, глаза резал свет. Альфред провел руками по волосам – они были мокрые от пота.

Курант тоже открыл глаза.

– Сколько времени прошло? – спросил Альф, прищурившись, глядя на друга?

– Не знаю, – ответил, потягиваясь. – Кажется, я даже вздремнул немного.

– Я тоже. Не вижу ничего – в глазах мутно.

– Минут двадцать, думаю, поспали.

– Да. Пить хочется.

– Пойдем вниз.

Альфред стал вставать с травы.

Война длилась уже два года. Начавшись как военный конфликт, она вяло протекала, не затрагивая жизнь обычных людей, проживающих в стороне от фронтовой линии. Но сейчас появилась вероятность кардинальных изменений. В Маламикском королевстве неделю назад сменилась власть. На короля было совершено покушение. Он умер, и на время военного положения власть в свои руки взял генерал, отвечающий за операции, обеспечив тем самым себе полную свободу действий. А об отрицательном отношении генерала к своим врагам – хеймландцам – было известно изначально. Вся эта ситуация грозила печальным продолжением.

– Я не хочу ехать в университет, – признался Курант, когда они спускались с горы.

– Почему? – удивился Альфред. С его светлой кожей тяжко было находиться на палящем солнце, поэтому он сбавил шаг, когда они зашли под покров деревянной тени.

– Боюсь. У малов генерал почти наверняка решит в скором времени напасть на нас. В Сударбете мы в безопасности. Правительство давно забыло про нас. А Кулас-Тенон находится близко к границе, да и университет это государственный. Там отвертеться уже не получится. Я не хочу на войну.

– Я тоже не хочу. Но попробуй объяснить это родителям.

– Да, это проблема.

– Не трусь. Прорвемся. Будем решать проблемы по мере их поступления, – попытался Альфред поддержать своего друга, но упадническое настроение так и витало в воздухе.

Может, причиной была давящая жара. А может, и действительно грядущие перемены. Они всегда пугают, даже если и ведут к лучшему. Сложно расстаться с имеющимся – ты уже привык, все знаешь. Менять известные проблемы на неизвестные – не тема для радости. Не каждое изменение несет новые проблемы, но зачастую именно так и происходит. Хотя так происходит всегда, только не сразу эти новые проблемы заметны становятся.