что бы пускать свет на кухню. Но поскользнулся и разбив окно упал на кухонный стол. У незадачливого вора

оказалась выбита спина и большие неприятности, так как хозяева дома прибежавшие на шум вызвали не только

скорую, но и милицию. Дело было гиблым. Пока за него не взялась она.

Так вот. Вора не только не посадили, но Виктория ещё и отсудила у хозяев дома двенадцать тысяч

компенсации.

После этого имя адвокатессы прогремело на всю страну. Столько влиятельных бизнесменов, политиков

бандитов обращалось к ней за помощью, что Виктория уже даже и не запоминала их имена. Ещё больше богатого

и сильного народу ходило у неё в должниках.

К ней Сергей и обратился за помощью. Мама по любому его отмажет!

При обычных обстоятельствах он бы никогда к ней не пошел. Мать всегда была жесткой, властной и очень

сильной женщиной. Твердый характер, стальная воля – это те качества, которые она годами в себе воспитывала, что бы побеждать в зале суда. Когда в зал входил судья все вставали. Такова процедура. Когда входит Виктория, все почтительно замирают. Она как лавина, её не остановишь – можно только сойти с её пути. Распыляться на

нежные чувства к сыну было совершенно не целесообразно. Вот она и не пыталась. Хоть и любила сына. Вместо

того, что бы проявлять свои чувства сюсюкаясь с ним, мать откупалась: любые самые дорогие игрушки, каникулы

в жарких странах, большие карманные деньги, ну и естественно пожизненная индульгенция на любые его грехи.

Вот только такой подход сильно отдалил их друг от друга.

Сергей рос сам по себе. Матери никогда не было дома, и она совершенно не вмешивалась в жизнь сына. Их

общение по большей части ограничивалось тем, что он приходил к ней или за деньгами, или за подарками, или за

услугой. Только такие товарно-материальные отношение и гены связывали этих по сути дела чужих людей. А

разделяла огромная пропасть отчужденности

Но сейчас не до гордости. Припарковав машину, Сергей трясущимися руками набрал номер. Мысль о том, что

сейчас нужно будет рассказывать обо всем матери, не прибавляла уверенности:

– Алло мам? – в его голосе звучало неподдельное волнение. – Нам нужно поговорить…

– Что ты опять натворил? – деловито поинтересовался приятный, зрелый женский голос. Виктория так же не

питала иллюзий по поводу отношений с сыном и понимала, что есть только две причины, по которым он мог бы

прийти: деньги и проблемы. Судя по голосу – первое можно смело отметать.

– Я поднимусь? – ему казалось, что проще будет рассказать все глядя матери прямо в глаза.

– Давай код домофона 1894, - легко согласилась она.

Прежде чем подняться к матери Сергей выкурил несколько сигарет. Его трясло. Сейчас он переживал не от

того, что сделал, а от того, что придется поговорить об этом с матерью. Как бы там ни было, а он её боялся.

Войдя в квартиру он, прежде всего, снял обувь и оставил её у порога. У матери на счет этого были довольно

строгие правила. Сергей осмотрелся – квартира совершенно не изменилась с его последнего визита. Здесь вообще

редко что-то менялось. Последний ремонт, который тут проводился, Виктория затеяла только потому, что соседи

сверху затопили её. Тогда она и обставила комнату в таком стиле: вместо модных на тот момент стенок,

занимающих все свободное пространство в квартире, женщина предпочла несколько комодов и тумбу, на которой

стоял дорогой телевизор – подарок от благодарного клиента, по которому хозяйка смотрела в основном только

новости – стеклянный журнальный столик, и дорогой кожаный уголок.

Виктория как раз сидела на нем, и пила янтарную жидкость из прозрачного бокала. Её заинтересованный и

пронизывающий взгляд был обращен на него, от чего молодой человек почувствовал себя ещё более неуютно.

Облизав пересохшие губы, он неуверенно заговорил:

– Здравствуй, мам…

– Мам? – иронично перебила его сидящая женщина. – Не Виктория? Видимо в этот раз ты влип по крупному.

Сергей ещё немного помялся, потом неуверенно присел на краешек дивана, и не глядя ей в глаза тихо сказал:

– Ага.

Он не знал что ещё сказать. Как об этом рассказать? А главное, как она отреагирует.

Даже сейчас, он понятия не имел, что творится у неё в голове. Годы, проведенные в зале суда, научили