даже в тусклом свете лампы из коридора парня в передничке(где только откопал?), стоящего в паре шагов от неё и

смотрящего со странной смесью испуга, ужаса и неуверенностью. Он выглядел сейчас, как ребенок,

нашкодивший в кабинете географии, и не знающий, что делать – принять заслуженную кару, попытаться свалить

все на друга, или спасать свое бренное тельце бегством. Он показался Еве настолько забавным, что она невольно

рассмеялась, ни на мгновенье не задумавшись, почему молодой человек так выглядит.

Владимир как раз колдовал на кухне над своим коронным блюдом – тушенное мясо и по личному заказу Ани

салат «Цезарь», а по заказу Антона – его любимая гречневая каша. Ни он сам, ни невеста лучшего друга эту его

любовь не понимали и не разделяли. С другой стороны – салат «Цезарь » тоже вряд ли кто-нибудь кроме Ани

будет есть.

Вова понимал, что бесполезно спрашивать, что будет Ева. Она практически не ест, а когда ест, то с таким

видом, словно траву жует. Да и вряд ли чувствует вкус. Один раз, для эксперимента, да и просто для того, что бы

разозлить и вызвать хоть какие-то эмоции, он насолил и наперчил ей бульон. Аня попробовала и заплакала. А Ева

съела и не поморщилась ни разу. Но Вова не прекращал попыток достучаться до неё. Поэтому каждый раз, когда

готовил спрашивал, что она будет.

Этот раз не стал исключением. Поставив мясо в древненькую духовку(вряд ли получится что-нибудь

толковое), кастрюлю для каши на плиту, пусть закипает, и нарезав продукты для салата(заправлять будет в самую

последнюю очередь), Вова вошел в комнату, и чуть в обморок не упал от ужаса – Ева сидела на окне.

О, боже, это случилось, то, чего он боялся больше всего – Ева не выдержала стресса и решила выброситься из

окна.

Осторожно, что бы девушка не испугалась и случайно не свалилась, Вова позвал её:

– Ева… - собственный голос показался ему ужасно жалким.

Девушка, сидевшая на окне повернула к нему голову и…и…и… и рассмеялась?!

Так, вот оно что! Бедняжка! Психика Евы, наконец, не выдержала…

Она тронулась умом…

Вова как раз лихорадочно соображал что же делать дальше, когда во входную дверь зашкреблись, явно

царапая дверь ключом, и она со скрипом открылась, впуская вернувшуюся с прогулки парочку. Как же вовремя!

Он готов был их расцеловать.

– Помогите, - сдавленно пискнул Вова, жалобно глядя на друзей. А что ещё делать? Раньше не приходилось

иметь дела с самоубийцами.

Аня отреагировала первой – бросив сумочку, не разуваясь вбежала в комнату и застыла у Вовы за спиной. Её

посетила та же догадка что и его. Девушка замерла, забыв как надо дышать, и не зная что делать, и не отмерла

даже когда в неё врезался сзади Антон.

– Ева, - не надо дрожащими губами пролепетала Аня.

Антон, в отличии от ребят ничего не понял из того, что происходило. Но ему передалась их тревога. Правда,

он не торопился паниковать. Протянув руку вперед, молодой человек попросил:

– Ева иди сюда.

Девушка под совсем обалдевшими взглядами Ани и Вовы, слезла с окна и подошла.

– Что ты там делала? – строго спросил он.

– Любовалась городом, - коротко ответила она.

– И… все? – выдавила из себя Аня, которую била крупная дрожь.

– Да, - легко кивнула головой Ева в ответ, и едва не закричала от испуга, когда подруга неожиданно крепко

обняла и всхлипнула где-то в районе её затылка:

– Никогда… никогда больше так не делай… - Вова тоже обнял их. А Антон постоял немного рядом, почесав

затылок, а потом спросил:

– Так… ужинать будем?

Следующим утром Аня повела Еву на прием, в который раз убеждаясь насколько сильно отличаются

государственные и частные клиники. Тут и встретили с улыбкой, и проводили до кабинета, и приняли в

назначенное время, и анализы уже готовы. В общем, высший класс.

Принимала их доктор, женщина, чему Аня была очень рада. Ева до сих пор шарахалась незнакомых мужчин.

Да и легче открыться перед такой же женщиной, как и сама. Её кабинет пропах жасмином, и едва только они

вошли в кабинет, у Евы появилось уже привычное чувство тошноты. Но она не стала капризничать и настаивать