Он опять чувствовал, что все они являются как бы частью одного организма – словно какая-то гигантская сороконожка марширует, вскидывая одновременно десятки ног.

Здания неожиданно кончились.

С небольшой возвышенности открылся вид на окаймляющую город сельскую местность, на возделанные ячменные поля и зеленые делянки с овощами.

Они прошли возле города, где рабы собирали фрукты под надзором рослой, красивой служительницы, опять-таки необычайно похожей на Одину.

Заметив скучающе-томный вид женщины, Найл молодцевато вскинул руку в знак приветствия и рабов заставил сделать то же самое. Та от изумления просто рот раскрыла: Найл понял, что зря так поступил.

Надо будет впредь избегать легкомысленных жестов…

Через милю дорога завела в густую рощу, где изумрудно зеленая листва над головой создавала подобие свода.

Найла зрелище так очаровало, что он позволил рабам перейти со строевого шага на легкую прогулочную ходьбу.

В одном месте к дороге вплотную подходил небольшой ручей, вода, журча, перекатывалась по мшистым камням-голышам. Рабы уже тут как тут, плещутся в мелкой воде.

Дожидаясь, пока они нарезвятся, Найл чувствовал, как ступни и лодыжки сводит холодом.

Вот лесистый участок остался позади.

Впереди, у подножия северо-восточных холмов, Найл увидел ряд красных башен, напоминающих покореженные церковные шпили,

Молодой человек обернулся к ближайшему рабу, долговязому косоглазому парню с заячьей губой:

– Это что?

– Громовик.

– Громовик?

Парень смешливо гыкнул и выкрикнул:

«Бум-м!», разводя руки вверх, как бы изображая взрыв.

Остальные тоже заскалились, захихикали:

«Бум-м! Бум-м!» – на разные голоса, от низкого ворчания до истеричного визга.

Словечко «Громовик» рабы, очевидно, использовали между собой как название города жуков-бомбардиров.

Через полчаса навстречу показался высокий лысоголовый человек в желтой тунике и с зеленым козырьком на голове; лицо красное, озабоченное.

– Где вас носит? Опаздываем же!

– Прошу прощения, – сказал Найл. – Вон, еле плетутся.

– Где твой хлыст?

– Боюсь, что у меня его нет. Человек, досадливо застонав, возвел глаза к небесам.

– На, возьми мой.

Из просторного кармана туники он вынул свернутый кожаный хлыст. У рабов тревожно забегали глаза.

– Я как-то не очень умею им пользоваться, – стыдливо признался Найл.

– Сейчас покажу.

Человек, размотав хлыст, звонко им щелкнул, затем со злой решимостью обогнул отстающих и принялся сзади полосовать их по голеням. Те, засеменив трусцой, враз подтянулись.

Человек, щелкая хлыстом, с руганью гнал их метров десятьпятнадцать, затем поравнялся с Найлом и замедлил шаг.

– Понял? Вот так только и действуй.

– Понял, – произнес Найл.

– Почему с тобой только девятнадцать?

– Как? Выходило нас двадцать.

Юноша запоздало принялся пересчитывать. Человек пожал плечами.

– Одного, видно, умыкнул паук.

– Съел он его, что ли? – мрачно удивился Найл.

Человек поглядел на юношу с досадливой жалостью.

– Ты что, совсем в этом деле новичок?

– М-м-м… Да.

– Благодари небо, что тебя самого не слопали. Ладно, обойдемся, пожалуй, и девятнадцатью.

Они уже входили в город красных башен. Каждая башня представляла собой огромную спиралевидную шишку и сделана была из какого-то глянцевитого, похожего на воск вещества; словно какой-то великан, схватив еще незатвердевшую массу, крутнул ее по часовой стрелке.

В подножии ближайшей к Найлу башни имелся вход, через который виднелся уходящий вверх пологий скат. В неровных боках находились похожие на окна проемы; из самого верхнего, непосредственно под макушкой, на идущих беззастенчиво таращился жук-бомбардир.

Подножие башни окаймлял ров шириной метра в полтора, а в нем, подставив солнышку серебристо-зеленое брюшко, плавал еще один жучок, судя по всему, совсем еще малыш.

Поселение жуков-бомбардиров насчитывало несколько сот таких башен, привольно натыканных в гладком зеленом дерне. Между ними виднелись небольшие одноэтажные строения из голубого вещества, похожего на непрозрачное стекло, с круглыми окнами вроде иллюминаторов.

Очевидно, это были дома людей-слуг. Как и башни, они были окаймлены опрятными зелеными лужайками, по которым ветвились оросительные каналы и тропки, выложенные розовым, похожим на мрамор материалом. Детвора в желтых туниках, бросив игру, с любопытством наблюдала, как проходят прибывшие.

Под козырьками голубых стеклянных крылечек сидели привлекательные женщины, многие с прялками.

Большинство носили длинные волосы – нередко ниже пояса, кое у кого они были уложены в кольца вокруг головы.