— Договорились, — слегка удивленно согласился парень. — Лиз… у тебя там все в порядке?

— Все нормально. Просто слегка поссорилась с родителями. Не бери в голову.

— Да? Ну смотри. Тогда до вечера.

Попрощавшись, я сбросила вызов и, задумчиво глядя на медленно гаснущий экран, повернулась к Леське.

— Ты все-таки решила пересмотреть свои взгляды на общение с этим парнем? — Насмешливо вскинула брови она, но блестящие любопытством глаза выдавали ее интерес с головой.

— Что-то вроде. Мне нравится с ним общаться. Он хороший. Когда не выпендривается, — быстро добавила я, заметив понимающую усмешку Сориной.

— Ну, уже прогресс. Глядишь и…

— Ну уж нет. Давай не будем фантазировать, — закрыла тему я.

— Ну как хочешь, — вздохнула Сорина соглашаясь.

Тимошин пришел около девяти. Я успела и наболтаться с Леськой и послушать, как они с матерью обсуждают меня за чашкой пресловутого чая и еще раз поругаться с отцом, когда телефон, наконец, пиликнул сообщением 'через пять минут буду'. Не дослушав очередную папину фразу, осторожно поднялась с дивана и медленно поплелась в коридор. Пока Тимошин подходил к квартире, успела позависать перед зеркалом, оценивая свой не внушающий оптимизма внешний вид. Огромные синяки под глазами, веселенькой багряно-сине-желтой расцветки скула и опухшая расцарапанная губа. Н-да. Красотка. Как только Тимошин не испугался меня с утра?

Несмотря на то, что я ждала его, звонок в дверь все равно заставил меня нервно вздрогнуть. Быстро справившись с замками, распахнула дверь.

— Привет еще раз. Заходи, — посторонилась, пропуская. Тимошин как-то странно глядя на меня прошел в коридор, попутно расстегивая куртку.

— Лиза, кто там? — Встревожено выглянула в коридор мама. Увидев бодро поздоровавшегося с ней друга, она побледнела и уже открыла было рот, чтобы сказать явно что-то нелицеприятное, но я ее опередила.

— Хоть слово и я уйду жить к Леське. Я уже все вам сказала по этому поводу.

Мама поникла и как-то вся съежилась. Жалко и неприятно конечно так себя с ними вести, но это… Тим. И за общение с ним я готова и буду бороться. С кем угодно. Вчера я поняла это достаточно четко.

— Пойдем, — кивнула я Тимошину. Поняв, что он застыл на месте и не собирается сдвигаться с места самостоятельно, я взяла его за руку и буквально потащила в свою комнату.

— Лизка, я не понял, ты что, из-за меня поссорилась с родителями? — Как-то чересчур серьезно спросил Тимошин, едва за нами закрылась дверь.

— Нет. Не совсем то есть, — досадливо поморщилась я. — Они считают, что ты… как бы это сказать… не совсем подходящая для меня компания, что ли.

— Почему? — Полюбопытствовал парень, с интересом оглядывая комнату. Задержался взглядом на развешанных по стене фотографиях, покачал головой, но ничего по этому поводу не сказал.

— Прости. Тебе, наверное, не очень приятно это видеть? — Вдруг подумалось мне. — Но это память. Моя память о том, что когда-то все было по-другому.

— Ты была счастлива с ним? — Он кивнул на одну из наших с Димой фотографий. На ней невооруженным взглядом было видно, как нам с Антоновым хорошо друг с другом. Было хорошо.

— Конечно. Он… был необыкновенным. Ты даже не представляешь себе, каким он был.

— Ты до сих пор так сильно скучаешь по нему… — прошептал он, проводя пальцем по одной из фотографий.

— Конечно. Скучаю и люблю. — Я тоже подошла к стене. — Но я тебе уже объяснила, что учусь жить настоящим, помня о прошлом, но не зацикливаясь на нем. Поэтому не грузись пожалуйста. Обещаю тебе, я больше не буду вас сравнивать. Ты важен для меня тем, что это именно ты.

Тимошин молча прижал меня к себе. Судорожно вцепившись в его свитер я прижалась к парню.

— Ты обещал не оставлять меня, помнишь? — Чуть слышно всхлипнула я.

— Помню, маленькая, помню, — объятия стали чуть крепче. — Не оставлю и никому не отдам. Просто позволь мне это. Позволь быть рядом и защищать тебя.

Потом мы долго стояли и просто смотрели друг другу в глаза. Я когда-нибудь говорила, что у него необыкновенные глаза? Их взгляд притягивает к себе, заставляя забыть, где ты, что происходит вокруг и что хотел сделать еще пару мгновений назад. Хочется смотреть в них, не отрываясь, и молчать. Потому что все слова будут лишними, фальшивыми. Это как… единение на уровне душ, что ли. В какой-то момент я поняла, что мы уже не просто стоим, а танцуем. Тимошин осторожно ведет меня под какую-то одному ему известную мелодию.

Негромко пропел мне на ухо Тимошин. Продолжая медленно кружить меня по комнате, он одной рукой нежно прижимал к себе, а второй гладил меня по волосам, периодически прикасаясь к ним губами.