— Прошу минуточку внимания, господа студенты, — откашлялся лектор. — Профессор группы ДЛ 2–1 заболел и поэтому ваши сокурсники сегодня присоединились к нашему занятию. Будьте добры, ведите себя потише, так как при такой большой аудитории малейший шум будет мешать слышать лекцию тем из вас, кто в этом еще хоть как-то заинтересован…

Первые пятнадцать минут занятия прошли в относительном спокойствии. А потом началось… поначалу я не обращала внимания на что-то старательно выводившего карандашом прямо на парте парня. Мальчик, наверное, в детство ударился, школу вспомнил. Потом, отложив карандаш, он как-то ехидно глянул на меня и отвернулся. Мне стало любопытно, и я скосила глаза на рисунок. Грр!

— Тимошин, детство в одном месте заиграло, да? — Возмущенно прошептала я, поняв, что на нем изображено.

— А по-моему, похоже получилось, — так же тихо ответил он и проказливо улыбнулся. Я еще раз посмотрела на довольно-таки четко прорисованную мышь. Она стояла на задних лапках, сложив передние на груди. Мордочка была высокомерно задрана и повернута в сторону от Тимошина. Стрелка, пририсованная рядом, недвусмысленно указывала, кого изображал рисунок.

— Очень смешно, — буркнула я и отвернулась.

— Молодые люди, вы мешаете мне вести лекцию, — постучал ручкой по столу профессор. Мы извинились и притихли. Но буквально через минуту я снова услышала скрип карандаша по парте. Резко обернувшись, увидела давящегося смехом парня, продолжавшего что-то вырисовывать, прикрывая от меня ладонью кусок парты.

— Тимошин, прекрати измываться над бедным деревом. И без тебя придурков хватает, — я кивнула на видневшиеся надписи.

— Студентка Савельева, вы сегодня меня удивляете. Говорливость напала? В таком случае, примените ее, пожалуйста, в полезных делах. Через две недели состоится конференция по нашему предмету. Будьте добры сделать доклад. После пары подойдете и мы обговорим тему. — И преподаватель снова вернулся к лекции. Я только печально вздохнула.

Тимошин же с усмешкой покачал головой и продолжил свой 'урок рисования'. Я решила его игнорировать. Впрочем, он и не лез общаться, увлекшись своим делом вплоть до пятиминутного перерыва в середине пары. Услышав, что лектор предлагает ненадолго прерваться, он, наконец, отложил в сторону карандаш, потянулся и, хитро на меня поглядывая, вышел из аудитории.

Женское любопытство давно уже стало притчей во языцех и я, естественно, не удержалась от просмотра его художеств.

Этот гад изобразил все сцены нашего общения! Поэтапно. Я, естественно предстала там в образе мыши с донельзя наглющей мордой, себя же он изобразил несчастненьким и забитым котом! Во избежание путаницы, он еще и номера картинкам присвоил. Номером один обладала наша эпохальная первая встреча, произошедшая в аудитории. Вальяжный развалившийся за партой кот с удивлением смотрел на замершую с открытым ртом и пялившуюся на него мышь. Последняя при этом вопила: 'Не-э-эт!!!'

Далее шла картинка с озером. Мышь имела весьма наглое выражение лица, а вот кот выглядел весьма прифигевшим. Мышь же ехидно скалилась: 'Ты счастливчик!..'

Затем сцена у клуба. Мышь с сигаретой в зубах обзывает бедного кота 'репейником'.

Потом кафе. За столиком — заискивающе смотрящий на мышь кот. У нее же выражение морды в стиле 'отвяжись, придурок' и скучающий взгляд.

Потом картинка, делившаяся как бы на две части. Кот с несчастным выражением лица, уткнувшийся в свой телефон и мышь, возлежавшая на кровати и злорадно глядевшая в потолок. Ее телефон валялся рядом.

Ну и наконец, изумленные глаза кота, обнаружившего мышь в своей квартире. У той весьма на морде затравленное выражение, она невразумительно блеет оправдания по поводу своего присутствия в жилище кота.

— Грр! Убью!!! — Прорычала я, порываясь вскочить с места. Меня остановила подсевшая рядом подруга.

— Ты чего? — Изумленно спросила Леська.

— Полюбуйся! — Я кивнула на парту.

Олеся внимательно изучила рисунки и расхохоталась.

— Круто! А у него есть чувство юмора! Да и рисовать умеет…

— Чувство юмора? — Задохнулась я. — Да он просто придурок! Ну я ему сейчас устрою!

Решительно встав, я направилась на поиски этого х-художника.

Я нашла его сразу за дверями аудитории, мирно болтавшим с какой-то смутно знакомой мне девицей.

— Тимошин, что это? — С ходу вызверилась я.

— Ну, во-первых, не что, а кто, — невозмутимо поправил тот. — Это Анечка, твоя, между прочим, одногрупница.

— Я не об этом! — Даже не обратив на девушку внимания, кивнула в сторону дверей. — Там — что?

— Эм-м… Аудитория, наверное?

— Прекрати уже, клоун! — Рыкнула я. — Ты прекрасно понял, о чем я!

— Мышь, вообще-то, я занят был, — недовольно поморщился Тимошин. — Может, предъявишь свои претензии потом? На днях как-нибудь… в письменном виде…

— Пошел ты, знаешь, куда?!

Мое терпение лопнуло. Резко развернувшись, я направилась обратно в аудиторию. Ладно, гад, я тебе еще устрою. В письменном виде, говоришь? О'кей!

Я со злостью стирала с парты рисунки. Справившись, взяла в руки все тот же злосчастный тимошинский карандаш и на пару мгновений задумалась. В итоге на месте комиксов парня появилась одна большая картинка: злющая мышь колошматила съежившегося кота дубинкой. С чувством выполненного долга отложила карандаш и отвернулась от соседского места. Тимошин вернулся буквально через пару минут.