– Да ничем не закончилось, - приняв команду пожал плечами он, - я тогда Семёна тоже спросил, чего он теряется, видно же, что девка по нему течет и сохнет, тем более не какая-то, а своя, проверенная. Вот тогда он мне и поведал, как она его полгода на сухом пайке держала, игнорировала, и даже когда переодевалась демонстративно из комнаты выходила. Короче вела себя как самая настоящая фригидная дура и повторять с ней пройденное он совсем не хочет. Хочет дружить - с удовольствием, а стоять на неё у него уже никогда больше не будет.

– Так он же сам виноват, со своими друзьями.
– Попыталась спорить Кристина тоже плотнее прижимаясь ко мне.

– Может и так, - не стал отрицать Моисеич, - а может и нет, мне этого неизвестно. Про друзей и его излишнюю доброту я слышал только от неё.

– А как так получилось?
– Поинтересовалась Светлана.

– Да плакалась она мне как-то.
– Отмахнулся он.
– Не суть, и разводить софистику, кто прав, а кто больше виноват, пытаясь переспорить друг друга, можно долго, неизменным останется лишь один факт: она в него не верила, за что и поплатилась. Если он и совершал ошибки, то она не смогла найти правильных слов указать на них, выбрав вместо этого путь для семьи самый деструктивный.

– Но то же самое можно сказать и про него.
– Возразила Кристина.

– Можно, - снова не стал отрицать Моисеичь, - только он искал пути и хоть что-то делал, а она не смогла сказать, что ей нужен не преданный щенок, а сильный мужчина.

– Давай мораль и пошли спать.
– Зевнув прервал собравшуюся снова что-то возразить Кристину Петрович.

– Мораль, - согласно кивнул Паша, - во-первых в охлаждении всегда виноваты оба, а во-вторых фригидности в чистом виде не существует, есть фригидизм, то есть идиотизм приведший к холодной постели и сну не в обнимку.

– И на это сенсационной новости мы заканчиваем!
– Прохрипел вполне похоже подражая Кларксону Петрович поднимаясь из-за стола.
– Спать пора.

Спустя минуту мы остались втроем и я немедленно почувствовал у себя на губах поцелуй, нежный и настойчивый, лишь по направлению в котором повернули мою голову определив - Светлана. А почему у меня глаза закрыты? Черт, непонятно, но план с бильярдом и бассейном трещит по швам - вон уже кто-то активно тискает мое хозяйство и какие-то шаловливые пальчики ловко расстегивают рубашку. Сговорились, точно сговорились. Голова повернута в другую сторону и снова поцелуй, другой, не настойчивый - трепетный и очень, ну просто очень нежный, это Кристина. А приятно, черт подери, очень приятно, совсем не хочется прерывать. Не хочется, но надо, сегодня инициатива будет исходить от меня и все будет по моему. Точка.

Усилие - открываю глаза. Передо мной закрытые глаза самозабвенно целующей меня Кристины.

Усилие - мой рука останавливает и отодвигает тиранющую мою промежность руку Светы.

Усилие - отрываюсь от губ девушки одновременно убирая из под рубашки её руку.

Последнее усилие - встаю и с высоты своего роста рассматриваю непонимающе замеревших красавиц.

– Вау!
– Мое первое слово. Глупое и неуместное как продавец шуб на нудистском пляже.
– Милые, вы знаете чем «надо» отличается от «хочется»?
– Девчонки растеряны, не ожидали от меня такого паса, трясут и кивают головами так, что не понять, знают или нет.

– Ты, - поворачиваюсь и тыкаю пальцем в Свету, - в прошлую субботу прыгнула ко мне в постель потому что так было надо. И не отрицай.
– Останавливаю совсем было собравшуюся возражать девушку.
– И не сделай я потом из твоего «надо» хорошее такое «хочется» что бы было?

– Ничего.
– Помолчав признает она и понуро опускает голову.

– Именно, что ничего. А вот она, - не менее невежливо тыкаю в Кристину, - ко мне в постель не прыгала и все просто началось с «хочется». Понимаешь, о чем я?
– Снова адресую вопрос Светлане повернувшись к ней всем телом.
– Пожимает плечами.
– В бильярд играть умеете?
– Резко меняют тему разговора и отодвинув стул отхожу от стола.

Криветка.

Всегда считал, что любая система не постоянна, а раз она не постоянна - не стабильна. В стабильности конечно есть скука, более того: сама стабильность - скука. Стабильность состоит из скуки, что не отменяет возможности изменения стабильности, то есть ломку скуки. Остается только создать, да - я говорю создать, точку бифуркации, не ждать её, а создавать, подталкивать события, влиять, приращивать к стабильной системе нужные тебе аттракторы, чтобы потом - бац!
– все это нагромождение ушло на новый уровень, тот уровень который нужен тебе. Только тебе, остальные его принимают как лучший из всех возможных. Да что там лучший!
– единственный и желанный, уже ими желанный. Три раза «ха» - все остальные направления-аттракторы выращивались и организовывались лишь с целью создания видимости выбора. Да, они вели в разных направлениях, но к одной цели. Твоей цели.

Самое замечательное в том, что как просто аттракторы выращиваются, так же просто и отмираю сделав свое дело - посеяв в неопытные юные головы именно те мысли и выводы, что сдвигают систему на более высокий дифференциальный уровень упорядоченности. Твой уровень, где ведомые превращаются в зависимых от твоего слова и воли. Там, внизу, они еще что-то понимали, здесь же ты для них царь и бог, каждое твое слово - непреложная истина которой надо следовать. И будет тебе счастье.

Я лежу на полу возле бассейна, прихлебывая из бутылки Chateau Lafit Rotschild 96 года, оно конечно хуже того, чем меня потчевал бармен в начале. Уу-м... То было Petrus Pomerol 2000 года, я только одну бутылку в баре и нашел, мною и початую. Она еще в бильярдной кончилась. Один добил, но и девчонкам приволок не хуже, хоть и не понимают ни черта. Но все равно было красиво, вот теперь плещутся в бассейне самозабвенно ласкаясь, Кристина и Светка, а вместе -Криветка. Моя Криветка.