С течением времени уже ни у кого не возникало удивления по поводу обоснования архонта во дворце. Мало помалу, но всем стало ясно, что Гродж намерен породниться с правителем. Это событие, еще некоторое время тому назад дерзкое и удивительное, теперь уже многими воспринималось, как само собою разумеющееся. Действительно, дочери Хроноса уже пора подумать о замужестве, и почему бы ей не стать супругою одного из архонтов. Не за мастерового же ей выходить, в самом деле.

Конечно, многие приближенные к правителю какое-то время пребывали в большом недоумении, отчего вдруг избранником стал Гродж, до последнего времени самый нежеланный для власти архонт. Откуда у Хроноса взялись сердечные и трепетные чувства к человеку, в распрях с которым было сломано немало копий. Можно было предположить истинные и высокие чувства Гроджа к дочери правителя, сыгравшие главенствующую роль в выборе жениха для Лессиры, но в это и вовсе не верилось, ведь Гродж слыл хладнокровным и суровым человеком. Лишь самые наивные и легковерные могли поверить в истинность пылкой страсти, вдруг вспыхнувшей в безжалостном сердце архонта.

И только Хронос, однажды вдруг уверовавший в добросердечие сурового и воинственного архонта, не задавал себе вопросов, не мучился сомнениями. После судьбоносного разговора с Гроджем, когда тот, преклонив колени и смиренно опустив долу очи, поведал царю о высоких чувствах к прекрасной Лессире, сжигающих всю его душу, и попросил благословения, Хронос пребывал в слегка опьяненном состоянии.

Под влиянием новых ощущений, связанных, должно быть, с переменами в судьбе любимой дочери, столь желанными для сердца отца, ему казалось, что все страшные тревоги последних дней и месяцев были тщетными. И в самом деле, жизнь продолжается, разве же могут наступить фатальные перемены? Нет, это просто безумие! Как он мог поверить Микару, да тот просто выжил из ума! Нет, нет и еще раз нет - жизнь в его Атлантиде будет вечной. Его дочь после того, как Хронос отойдет от власти, станет правительницей страны, и в этом ей поможет ее супруг, столь решительный и мужественный. Да, и вправду, лучшей партии для его дочери и не найти.

Но иногда перед его взором возникало печальное лицо Синапериба, многие годы бывшего добрым советчиком, приятным собеседником и дорогим другом. Сквозь завесу странного восторженного состояния в его сознание временами прорывался образ Синапериба, звучали отголоски последней встречи, когда архонт попытался убедить Хроноса в совершаемой ошибке.

– О достопочтенный Хронос, мне горько видеть твое заблуждение касательно Гроджа. Вспомни, не ты ли считал его недостойным архонтства и опасным для государства человеком. Так почему же теперь ты изменил свое мнение о нем?

– Пойми, Синапериб, я заблуждался. Как и всякий смертный, я тоже могу заблуждаться. Увидев его истинное раскаяние в совершенных ошибках, не мог же я отказать ему в прощении. А, поговорив с ним, я нашел в нем достойного, умного собеседника и искреннего человека. И ты, друг мой, так же, как и я, узнав его поближе, изменишь свое мнение о нем. Тем более, что ему предстоит стать моим зятем.

– О Боги, ты еще и дочь свою готов отдать ему на заклание!
– в сердцах воскликнул Синапериб.
– Прошу, пощади хотя бы Лессиру, любимую и прекрасную дочь свою!

– Больно мне слышать сие от тебя, архонт Синапериб, от тебя, кто был мне другом, почти братом; меня ранит твое упорство и непонимание. Но, надеюсь, со временем ты все поймешь и встанешь на мою сторону, ибо мне страшно и подумать, что разделенные этим спором, мы с тобою сделаемся врагами.

Синапериб, которому не чуждо было красноречие, пожалуй, впервые в жизни не находил слов, лицезрея эту почти детскую, ничем необъяснимую восторженность Хроноса мнимыми качества недостойного человека, очевидными, по мнению архонта, для любого здравомыслящего человека. Синапериб впервые покидал покои правителя не с чувством привычного умиротворения после мудрой беседы с Хроносом, но с чувством великой тревоги и печали, ибо он понимал, что близкий и хорошо знакомый ему человек покинул его, сменил же его другой, неведомый, по-детски наивный и пугающе упрямый. Синапериб старательно искал объяснений случившемуся, и не мог их найти. Но одно он знал твердо, что новый Хронос - это человек, всею своею сущностью находящийся под влиянием архонта Гроджа, и говорить с ним прежним языком было теперь неблагодарным занятием.

В день свадьбы Лессиры и Гроджа Хронос ранним утром вошел в опочивальню своей дочери. Он не застал ее в покоях, не было Лессиры и на террасе. Он в волнении вышел в сад, но и там царило безмолвие. Неожиданно Хронос увидел Лессиру, подобно призраку, бредущей вдали меж могучими эвкалиптами. Она, приметив отца, медленно приблизилась к нему. Хронос с беспокойством взирал на необычайную бледность ее лица, было видно, что слабость овладела ею, капельки пота мелким бисером застыли на лбу, нежные пальцы, державшие цветок, дрожали.

– Тебе нездоровится, дочь моя? Почему ты так бледна? - с волнением спросил он.

– Мне неведомо, что со мной. Должно быть, я больна. Ноги почти не держат меня, а сердце бьется в странной тревоге.

– Я, кажется, знаю, что с тобой, прекрасная дочь моя, ты волнуешься накануне важного события, ведь сегодня твоя свадьба.

– Свадьба?
– рассеянно спросила Лессира, нахмурив лоб, словно, стремясь припомнить что-то важное.
– Ах, да, конечно. Я почти забыла об этом.

– Лессира, как же ты могла об этом забыть, - нежно попенял дочери Хронос.
– Такое случается не каждый день, а лишь раз в жизни.

– Отец, почему-то я многое стала забывать, - Лессира, будто только проснувшись, более осмысленным взглядом посмотрела вокруг, словно, она не могла понять, как оказалась в саду.
– Разве так бывает, что живешь, как будто во сне или в тумане? Почему так происходит?

– О дочь моя, мне понятно твое новое состояние, ведь ты влюблена и готовишься выйти замуж. Такие перемены грядут, как же тебе не стать забывчивой. Я не вижу в этом ничего особенного.

– Но я никогда раньше не ощущала себя такой... такой потерянной... ты сказал я влюблена... Я влюблена!..
– с удивлением произнесла Лессира.
– Так, значит, ты уже знаешь, что я влюблена? И ты не сердишься на меня?