Впрочем, меня постигло горькое разочарование: как ни странно, синеглазой (по утверждению Вии!) малышки среди жриц не оказалось. Уж не знаю, когда она умудрилась отстать в толпе - я уверен, я непременно заметил бы белый сердех - однако отстала. Жриц, вошедших в храм (две старшие спешились) было явно на одну меньше.

Итак, они вошли, прошествовали через весь неф к алтарю, на котором горел огонь, и преклонили колени. Я с запозданием заметил, что это был храм Ахура-Мазды. Тем самым, кем я частенько ругаюсь, совершая величайшее богохульство. Уж ругаться - так выбирать, казалось бы, его злобного и многопечального не то брата-близнеца, не то сына Ангра-Манью...

Нет.

Кем богохульствовал - тем и богохульствовать буду.

Люди перед храмом тотчас повалили внутрь - и мне пришлось войти волей-неволей. Не такой я дурак, чтобы переть поперек толпы! Более того, движением людей (ну ладно, ладно, предположим, я хорошо знал, как именно и когда вклиниться в это движение) меня вынесло к самому алтарю. К самой рыжей жрице, стоящей на коленях у мраморных ступеней...

Сложив молитвенно руки у лба, она начала громко, нараспев, читать благодарственную молитву, которую подхватили мужские голоса - хор, очевидно, прятался в боковых приделах за колоннами. Перед тем, как начать говорить, она бросила короткий взгляд в сторону... глаза у нее были удивительные: золотисто-карего, очень редкого цвета. Похожи на тот желтый кирпич, из которого сложены стены Города Солнца, только ярче.

Мое сердце остановилось на секунду. Я понял, что пропал. Удар гонга... она поднесла зажженную свечу к чаше с благовониями... светлые блики заплясали по маслянистой поверхности. Зачем я сюда пришел?.. Как?.. Не помню. Не важно. Я закрыл глаза, наслаждаясь тем, что она - эта великолепная красавица - здесь. Она будет со мной. Это ведь неизбежно.

...Мне пришлось ждать до самого полудня. Служба все не кончалась - священники приходили и уходили, жрицы то скрывались за алтарем, то появлялись снова. Одни священные гимны сменяли другие, запах благовоний, пота и чеснока все усиливался. Я совсем взмок и вынужден был, сняв сюрко, перекинуть его через руку. В случае чего это помешало бы мне быстро выхватить меч, но почему-то меня совершенно не волновала собственная безопасность. Я был очарован. Все остальное не стоило труда.

Наконец, после полудня, гимны иссякли и народ стал понемногу расходиться. Появились служители храма - в основном, мальчики-подростки - и начали, весело или, напротив, раздраженно, переговариваясь, мести полы, мыть их, и разбрасывать по мрамору свежее сено. Я отошел к колонне, чтобы не мешать. Там-то меня и нашла молодая жрица. Я узнал в ней одну из присутствовавших в утренней процессии, мало чем примечательное существо с веснушчатой мордашкой. Впрочем, сейчас она была не в белом храмовом одеянии, а в обыкновенном темно-синем плаще и высоком голубом уборе с прикрепленной мантильей - обычная девушка из богатой семьи.

– Моя госпожа просила передать вам, что ждет вас... она заметила, что вы всю службу не сводили с нее глаз. Если вы желаете, я провожу вас к ней.

– Веди, красавица, - улыбнулся я.
– С удовольствием последую за тобой.

Она привела меня в небольшой домик на одной из ближайших к храму улиц. Чего-то в этом роде я, признаться, и ожидал. От жриц Ахура-Мазды их бог не требовал целомудрия: ими могли становиться даже замужние дамы, при условии, что часть имущества мужа переходила храму (именно поэтому замужние все же редко попадались среди жриц). Но зато определенных приличий требовало общество - и с этим приходилось считаться. Старшая жрица походила на женщину, многого ждущую от жизни: я был более чем уверен, что такое вот гнездышко у нее найдется.

Она уже ждала меня, одетая в обычное, хотя и очень роскошное светло-коричневое, расшитое золотом блио. Цвет ее платья прекрасно сочетался с цветом обивки кресла, в котором она сидела, и самой ей шел необыкновенно.

– Здравствуйте, прекрасный юноша, - сказала она, милостиво улыбаясь.
– Что привело вас сюда?

– Ваша несравненная красота, миледи, - ответил я, поклонившись.
– Позволено ли мне, ничтожнейшему из смертных, узнать, каково ваше имя?

– Мое?
– она улыбнулась.
– Фильхе. Старшая жрица Фильхе. А вас как зовут?

– Меня зовут Астериск, - ответил я.
– Но я буду безмерно счастлив, если вы станете звать меня Стар.

Ее улыбка обещала мне весь мир - и еще немного больше.

Глава 11. Божья кара

Этот град обречен на скончание дней,

Ему гореть как в огне,

Как бы вечным огнем.

И господь посетит эту местность

На следующий день,

Через тысячу лет,

И найдет нас уснувших вдвоем...

"Несчастный случай". "Армагеддон".

Записки Астролога

Мой друг, как ни странно, жил именно в том же месте - и я правильно запомнил адрес, и он не переехал. Более того, Федерико Черный оставался тем же самым Федерико Черным - торопливым, вечно расстроенным, вечно обеспокоенным, нескладным и абсолютно гениальным. Разве что набрал вес и отрастил усы, превратившись из тощего голодного художника в выставочный образец преуспевающего мастера. Но меня он помнил.

– Райн!
– воскликнул он, сбегая по лестнице с верхнего этажа, где располагалась его студия, чтобы самолично встретить меня.
– Сколько лет сколько зим! Бог мой! Эй, да ты вырос! Почти на голову! Совсем ребенок был! А этот мальчик с тобой? Тоже юное дарование?