Из чистого звучания ее нежного голоса становилось яснее ясного -- за ним стоят поколения и поколения строжайшей придворной выучки.

– - Никакого особенного обаяния у меня нет, -- сказал Райн.
– - С господином Клочеком я встречался до этого, но мы не имели случая перемолвиться словом. Не знаю, почему он вдруг изменил свое мнение.

Про себя Райн гадал, что же сработало вернее -- его вчерашний разговор со старшим жрецом или же записка, переданная Ядвиге Гаевой. Записку могли еще не передать...

– - Что бы вы, магистр, хотели предложить мне?
– - спросила женщина.

– - Я могу сказать, что звезды больше чем когда либо благоприятствуют расширению пределов, -- сказал Райн.
– - Сейчас для этого даже не надо особенных усилий. Садовники рыцаря Оливы хорошо потрудились над тем, чтобы плод созрел; подставь руку -- и он упадет.

– - Я почти ничего не понимаю в садоводстве, -- проговорила она, прикрыв рот веером.
– - Но, сдается мне, для этого нужны сильные руки?..

– - Рук, имеющихся в распоряжении Вашего Высочества, вполне хватит. Спросите у сэра Клочека, если не верите мне.

– - Но... кому-то это может быть не по нутру, -- эрцгерцогиня опустила крашеные ресницы.
– - Например, Ее Величеству... или даже Его Величеству... Разве могу я и помыслить о том, чтобы перечеркнуть планы этих сиятельных господ?

– - Когда планы многих и целесообразность сходятся на острие неизбежности, разве в силах воля одного или даже нескольких людей противостоять этому?
– - мягко спросил Райн.
– - Поверьте мне, я -- астролог, я знаю лучше.

– - Ах, магистр... То, о чем вы говорите, почти беспримерное дело... Я, слабая женщина...
– - она умолкла словно бы в нерешительности.

"Такая слабость сродни слабости тонкого стилета в филигранных ножнах", -- подумал Райн. Вслух же он сказал:

– - В том-то и дело, Ваше Высочество. Никто не станет ожидать от вас подобного. Ваше оружие -- уговоры и дипломатия. Но решительное наступление... Никто не сможет возразить вам ни словом, если вы, именем вашего сына, возьмете то, что ваше по праву!

– - Ах...
– - сказала герцогиня и, кажется, задумалась. Потом спросила:

– - Это вы передали моему секретарю, Йозефу, удивительный прожект?

– - Я, Ваше Высочество.

– - Это все так ново для меня... Мне надо подумать...
– - она помедлила.
– - Помнится, вы женаты, магистр?

– - Именно так.

– - Насколько я знаю, люди Великого Искусства и особы вашего круга часто берут в жены женщин, сведущих в целительстве?..

– - Моя супруга еще очень молода и едва ли опытна в подобных вещах. Но вы правы, она владеет некоторыми познаниями.

– - Я хотела бы поговорить с нею, если возможно, завтра: здоровье мое последнее время пошатнулась... Как вы считаете, не согласится ли она посетить меня?

– - Возьму на себя смелость сказать, что госпожа Гаева почтет это за честь.

– - Тогда я ожидаю ее завтра после обеда, когда ей будет угодно. Возможно, с ней я передам некоторые соображения, касающиеся нашей беседы...

Райн выходил от эрцгерцогини с частящим сердцем и ощущением тревоги, которое никак не изгонялось до конца. Зачем было вызывать Вию, он не совсем понял -- чем боги не шутят, может быть, и впрямь слабое здоровье?..

Одна есть.

Шпеервальд или Бартонби -- хотя бы один из двух. И еще Олаусс... с ними сложнее. Олауссу нужно такое, что Стар не в силах ему предложить: благосклонностью у императора он не владеет. А между тем Олаусс куда нужнее Шпеервальда, хотя, казалось бы, почему?..

Стар причины не знает. Сначала он отказался слушать, а потом Райн решил, что проще и ничему ему не говорить. Но причина очень проста -- Рысье воинство.

***

Герцог Бартонби пил за троих, ел за четверых, а его звучный голос, казалось, можно было услышать в другом конце Ингерманштадта. К Стару он воспылал благоволением еще до того, как увидел его, и практически немедленно после первого приема в Элизиуме пригласил на псовую охоту.

Охота должна была занять целый день -- совершенно бесценный день, который можно было потратить на деловые связи. Надвигались декабрьские бури и распутица, войска по-прежнему завязли в Радужных Княжествах, требуя решительных мер. Стар ни секунды не колебался, принимая приглашение.