— Спорный отчет, — вздохнула Шу и изобразила томную улыбку. — Рональд все это время просидел на Глухом Маяке, отрезав связь. Вернулся ровно на следующий день после смерти короля. А с мятежником работала Гильдия.

— Любопытно. Как тебе удалось заставить их взять такой провальный заказ?

— Я очень попросила, — хмыкнула Шу. — И объяснила, что если они не остановят Пророка, пока он не набрал силу, Пророк вырежет их самих. Что, между прочим, чистая правда. Этот безумец обещал царство Света на земле, а отродьям Хисса вроде меня или темных ткачей в нём не место.

— Надо было доложить Парьену. — Дайм улыбнулся самой очаровательной из своих ста семнадцати улыбок и притянул её руку к губам. — Доверять Гильдии в таком важном деле было не очень предусмотрительно.

— Они же справились. — Шу кокетливо пожала плечами и, снова отняв руку, схватилась за веер. — Тем более, я временно дала им Ясный Полдень для защиты убийцы от ментала.

— И вернули?

— Вместе с головой Пророка.

— Похоже, в местной Гильдии завелся честный самоубийца или истинный карумай, — хмыкнул Дайм и, дождавшись удивленного взгляда Шу, продолжил: — Посуди сама. Пророк был опасен. Очень опасен. Внезапно появившийся ниоткуда ментал как минимум третьей категории, агрессивный и сумасшедший, при этом ставленник весьма высоких особ: уверен, Гильдия раньше тебя догадалась, что мятеж подстроен Лермой. А ткачи очень практичны и не спешат на встречу с Хиссом. Сама же знаешь, сколько у Гильдии уловок для того, чтобы не брать опасные заказы. — Дайм краем глаза глянул на убийцу, сохраняющего внешнее спокойствие, словно его это не касалось. — Закон Гильдии признает контракт завершенным либо в случае смерти Цели, либо в случае смерти одной из заключивших контракт сторон, причем во втором случае Гильдия возвращает оплату заказчику или его наследникам в трехкратном размере. Мастера Ткачи вдалбливают ученикам, что сторон всего две, заказчик и исполнитель, но все ткачи прекрасно знают, что на самом-то деле их три: еще и Мастер Ткач, принявший заказ. Вот и получается, что внеочередная смена Мастера была много вероятнее смерти мятежника…

— Хорошо, что я не знала таких тонкостей, — покачала головой Шу.

— Тебе повезло. Кстати! — воскликнул Дайм и жестом фокусника достал из-за обшлага рукава плоскую коробочку. — Что мы все о делах, да о делах. Я привез тебе подарок от Красного Дракона.

Глаза Шу загорелись, она взяла коробочку.

— Что это? — спросила она, обнаружив в настроенном только на её прикосновение футляре круглый мутный опал с дыркой посреди и шнурком, но без малейших следов магии.

— Ци Вей сказал, говорящий опал.

— Говорящий?.. — Шу положила камень на ладонь. Ничего не произошло. — Наверное, какая-то реликвия. Очень ценная.

Пожав плечами, Шу спрятала опал обратно в футляр.

— Наверное, ценная, — усмехнулся Дайм. — А это тебе не от Ци Вея, а просто так.

Он осторожно снял с браслета Синюю жемчужину и подал на открытой ладони. Шу замерла, забыв про футляр, и очень-очень бережно коснулась пальцем аквамариновой капельки. Где-то далеко послышался плеск волн и крик чайки.

— Она родилась сегодня.

— Какая… — Шу подняла на него сияющие глаза. — Спасибо, Дайм!

Вместо ответа он улыбнулся — не предусмотренной в дипломатическом наборе искренней улыбкой.

— Остальные подарки еще не успели доставить со шхуны.

Спрятав живую жемчужину в футляр к опалу, Шу внимательно взглянула на Дайма. Он подмигнул и позволил ей проникнуть за иллюзию: вместо черного с серебром мундира на нем был потертый камзол, подобающий ужину в придорожной таверне, а не королевскому приему.

Шу снова порозовела и виновато улыбнулась. А Дайм проклял предопределение, собственную совесть и Мастера Ткача вместе с играми Двуединых. Если бы этот белобрысый щенок не пялился на неё, Шу бы не смогла противиться. Ширхаб его нюхай!

— Не пора ли нам потанцевать?

— Но…

Она искоса глянула на своего мальчишку, и Дайму на миг показалось, что она сейчас качнет головой, отвернется… нет уж!

— Кстати, а с кем это любезничает малышка Дарниш?

Дайм кивнул в сторону королевской невесты, воркующей с породистым молодым шером. В его ауре слабые потоки земли и воздуха отливали Тьмой, придворное платье было пошито по последней имперской моде, а движения выдавали неплохого бойца.

Шу проследила за его взглядом и удивленно ответила:

— Виконт Туальграм.

— О, верно. Неожиданно видеть его во дворце.

— Говорят, он получил наследство от дальней родственницы.

— И все же, пойдем танцевать, — прервал её Дайм.

Она миг промедлила, взглянула на свои руки и вспомнила про опал и жемчужину. В глазах её мелькнула радость — вот он, повод! Но Дайм снова её опередил.

— Да, ты права. Это нельзя оставлять здесь. — Он демонстративно оглядел убийцу с ног до головы, задержавшись на ошейнике. — Пусть отнесет. Надеюсь, он достаточно надежен?

— Достаточно, — холодно ответила Шу и обернулась к щенку, протягивая футляр. — Положи на мой туалетный столик.

Щенок поклонился, одарил Дайма пустым взглядом и направился прочь из зала. Шу несколько мгновений смотрела ему вслед, словно не в силах оторваться. А Дайм спрашивал себя: и что делать, если мастер теней не воспользуется подсказкой и не сбежит? Или если у него хватит глупости напасть на Бастерхази и погибнуть? Проклятье. Все равно не отдам её!

— Сейчас будет эста-ри-каста, — сказал он, беря её за руку. — Идем.