Простучали шаги вниз по лестнице. Затихли. Она осталась в разгромленном кабинете одна, наедине со сквозняком и… цветком?!

Взглянув на смятую, надломленную хризантему, Шу тяжело сглотнула и зажмурилась. Дура! Он не пытался сбежать. Он всего лишь сходил в сад и вернулся. Сам. Принес тебе цветок… А ты? Так привыкла к боли Дайма, что без этого уже не можешь?

…поцелуй — глоток расплавленного олова…

— Печать Верности, Шу. Два слоя-плетения, добавленные специально для меня Пауком Тхемши и Пресветлым Парьеном. Мне больно касаться женщины, любой женщины. И я никогда не смогу быть тебе мужем.

Лес Фей насмешливо шумит ветвями: трону империи не нужны лишние претенденты.

Без ментальных щитов Дайм наг и беззащитен, как новорожденный. Любой из кронпринцев империи отдал бы половину своей казны за его унизительную тайну. Бастарду не стать настоящим сыном, лишь псом, чья верность — цепь.

Дайм касается руки Шу, и подаренная Печатью боль захлестывает её…

— Прости.

Феи кружатся над глупыми влюбленными, смеются, осыпают их сладкой пыльцой циль.

…боль трансформируется в энергию, в наслаждение: я темная, боль и страх — моя пища! Ты не успеешь почувствовать боли — она моя.

…наслаждение и энергия возвращаются к Дайму: я светлая, я умею лечить и дарить счастье! Ты не вспомнишь о Печати, пока ты со мной.

Бирюзовые глаза любимого и учителя сияют ошеломленным восторгом: моя сумрачная принцесса, у тебя получилось!

Поцелуй — глоток расплавленного олова, обжигающе сладкий…

Но последний слой не поддается Сумраку — слишком простой и надежный.

— Я люблю тебя. Мне не важно, что я никогда не стану тебе женой, Дайм.

Феи смеются: маги разума, маги правды и иллюзий, маги, которые лгут себе с открытыми глазами…

Шу расправила лепестки, выпрямила стебель, вдохнула горьковатый аромат. Снова закрыла глаза и сосредоточилась: когда-то Дайм объяснял, что растения можно лечить так же, как людей. Через несколько биений сердца она открыла глаза. В ладонях сияла капельками влаги сиреневая хризантема — подарок светлого шера. Самая прекрасная хризантема на свете.

«Баль права, — подумала Шу, рисуя в воздухе соединенные руны гармонии, возврата и времени: надо прибрать за собой. — Это была глупая затея».

436 г. 18 день Журавля. Роель Суардис.

Последствия настойки кха-бриша и высшей некромантии оказались еще неприятнее, чем Рональд ожидал. Он вынырнул из тяжелого сна лишь к четырем пополудни — без сил, с раскалывающейся головой, пересохшим ртом и ломотой в костях.

— Какого шиса не разбудил? — прохрипел он и закашлялся.

Ссеубех не отвечал, хотя был где-то поблизости — с некоторых пор Рональд знал, где находится и чем занимается некромант примерно так же, как знал, где и что делает его собственная рука. Откашлявшись, Рональд открыл глаза и тут же зажмурился от невыносимо яркого света, едва успев разглядеть стоящего рядом с бумажкой в руках Эйты.

— Чтоб тебя!.. Ставни, идиот!

Некромант прошелестел что-то нецензурное насчет отсутствия у фолиантов рук, но Рональд не слушал. К отвратительному состоянию организма добавилось еще более отвратительное ощущение ошибки. Что-то упущено — но что?

Проклиная богов, не давших ему и малой толики дара жизни, чтобы лечить себя, Рональд дождался, пока Эйты наглухо закроет все три окна, сполз с постели и, наконец, открыл глаза. Освещенная единственной грушей циль спальня все равно была слишком светлой. Глаза резало и щипало, казалось, кожу облили кислотой.

— Ну, что там?

— Вашей Темности от Его Высчества Лермы, — проскрипел Эйты, подавая записку на тончайшей рисовой бумаге.

«Дукрист вернулся в Метрополию 17 журавля».

От удивления Рональд забыл про головную боль. Что знает Лерма, на что рассчитывает? Какая выгода ему, кроме как насолить сводному брату?.. Мало данных. Разве что — записка пахнет Пауком…

Рональд смял записку в кулаке и позволил злости коснуться бумаги: она вспыхнула прозрачно-алым, с изящными сиреневыми краями, пламенем. Дивно приятно было бы увидеть, как это пламя лижет костлявые пятки учителя.

Проклятье! Как можно быть таким дурнем! Подумать, что Паук выложит ученику хоть десятую долю правды! Еще бы знать, как давно Лерма заключил союз с Пауком — наверняка перед мятежом, созданием марионеток-магов учитель развлекается не первую сотню лет. Но насколько раньше? Может быть, он заподозрил Рональда? Или это запасной план? Проклятье. Только вмешательства Паука сейчас и не хватало!

— Значит, тебе надо чтобы я знал: за Лермой стоишь ты, — пробормотал под нос Рональд. — И ты думаешь, я помогу ему подгрести под себя Валанту и лишить меня единственного безопасного места? Да скорее Мертвый восстанет.